Только когда он исчез, Лисы осознали, как вокруг тихо. Но затем им стало не до этого, потому что Кел был белый, неестественно, алебастрово-белый, светлые волосы выцвели в бесцветные, губы потемнели. Глазные впадины словно стали глубже и налились чернотой. Тело его стало худее, костлявее, череп проступил сквозь лицо. Кости локтей и пальцев рельефно проглядывали сквозь побелевшую кожу рук. Он выглядел жутко, как нечеловек, как жертва распада, шагнувший в мир нокса, пустоты, и вышедший оттуда, но уже полупустой.
— Матерь милосердная, — прошептала Алейна, обнимая его, пытаясь побороть слабость и вызвать целительный свет. Хотя как могло помочь ее исцеление против этого…
— Держись, — сказал Дмитриус, с лязгом поднимаясь. Винсент дрожащими руками вызвал мантию, без нее он казался себе голым.
Все столпились вокруг Кела, который медленно приходил в себя. И ни один из Лисов не удивился, когда, оглядев друзей с непониманием, белокожий спросил надтреснутым, нечеловеческим голосом, сквозящим словно из бездонной дыры:
— Вы кто?..
— Кто вы такие? — озираясь, повторял Кел. Голос был чужой: низкий и нечеловеческий, в него словно вплетался подвывающий ветер, сдавленный в узком бутылочном горлышке. Повадки и движения жреца стали какие-то звериные, хищные, он пригнулся, выставил руки вперед, готовый ударить того, кто приблизится. Но увидел свои побелевшие руки, выступающие кости, обтянутые кожей, потрескавшиеся темные ногти. На белом, как мел, лице, явственно отразился страх.
— Что я здесь делаю? Что… случилось?
Груда металла, лежащего на земле, пошевелилась и с лязгом поднялась.
— Мы друзья, — уверенно гулкнул Дмитриус.
Два странноголосых уставились друг на друга: один с широкой и ярко-желтой улыбкой на груди, второй с маской напряженного недоверия на лице.
— Ты заколдован, Кел, — Алейна не пыталась к нему приблизиться. — Низверг отнял твою память.
Судя по тому, как расширились глаза, он еще помнил, что значит «низверг». Все путешествия Лисов, их задания и контракты были так или иначе связаны с Холмами. Если Кел потерял друзей, клочьями выдранных из его изувеченной личности, он мог позабыть и реалии древней земли. Но что-то осталось. Видимо павшие низверги и их тысячелетний плен были выше повседневности, больше, чем просто задания, а огромной и довлеющей частью мира вокруг.
— Ты сейчас не помнишь, но мы друзья. Путешествуем все вместе, — Алейна указала в сторону броневагона. — И следим, чтобы чудовища из-под Холмов не вылезли наружу. Не причинили зла людям. Мы ханта!
Он пытался вспомнить, и не мог. Жрица внимательно смотрела в выцветшие, зияющие отчаянием глаза, и видела повадки, несвойственные человеку: он быстрыми, короткими движениями озирался, принюхивался, протяжно дышал. Как дикий зверь, Кел чувствовал, что глубоко ранен, и каждое мгновение ожидал, что его добьют. Лошади косили глазами на мертвенно-белого человека и старались не издавать звуков, не привлекать внимание хищника.
— Тебя зовут Кел.
— Я знаю, кто я.
— Уже не знаешь, — покачала головой Алейна. — Ты был мне собратом-жрецом, пока низверг не отнял твою память.
— Я жрец?
— Ты был посвященным Странника. И в глубине души остался его сыном!
— Что это значит?.. Быть жрецом этого Странника?
— Значит приходить туда, где беда и раздор, и помогать людям услышать и понять друг друга. Помогать заблудшим искать свой путь в жизни.
Глаза Кела сверкнули, она даже выпрямился немного, человеческое перегнуло звериное.
— Кто вы?
— Алейна, посвященная Матери.
— Ричард, ваш проводник по земле Холмов, — рейнджер склонил голову.
— Я Анна, воин. Твой друг.
— Дмитриус. Друг.
— А я Винсент, — сказал маг из-под надвинутого капюшона, — и там спереди, в лесу, нас ждет засада из шестнадцати головорезов.
— Што? — если бы только Дмитриус мог поперхнуться. Но и стальное горло дрогнуло от удивления.
— Две крытых фуры, с десяток лошадей, — ответил Винсент, сверяясь со своим вороном, зашедшим на новый круг. — Встали лагерем воон за тем холмом, видите, дымок. Но там только двое женщин, скажем так, потрепанной наружности. Готовят в двух котлах. А остальные ушли в лес, и сейчас поджидают нас впереди по дороге. Хотя не уверен, что именно нас, до них с полчаса пути, мы скрыты за холмами, наверное, еще не приметили.
— У повозок отрядные девки, — не задумываясь, сплюнул Ричард. — Какого цвета тенты?
— Грязного. И подранного. Одна со свежей заплаткой из красного… с каким-то гербом!
— Красные стяги у Ройенов, — быстро соображал рейнджер. — Там рука скелета внутри венца?
Винсент пригляделся и кивнул.
— Даника Ройен объявил восстание против правящей династии Леборже, хочет отвоевать свое королевство. Ройенов поддерживают Краузе, отколовшиеся своим баронством от ленов короля, а Леборже заручились поддержкой Стайнборнов, эээ, чего вы на меня так смотрите.
