Гремлины с их властью над стихией тверди, умели сращивать камень и сталь, менять их форму, достигая нужного быстрее и вернее, чем мастеровые или алхимики. Нехотя, с трудом, их цепким рукам поддавалось и дерево. Причем, чем старше и мертвее оно было, тем охотнее меняло форму под давлением мозолистых лапок и острых коготков. Хотя им было сложнее согнуть бревно, срубленное даже двадцать лет назад, чем сделать из первого попавшегося камня затейливый кувшин. Но одно дело изменить форму предмета, а если речь шла о сращения того, что еще недавно было единым целым, — то есть, починки сломанной или разбитой вещи, — их магия действовала почти безотказно. Память вещи всеми силами стремилась помочь магии. Наскрежетавшись с поврежденными щитами до полного их восстановления, Ялвик с Ниялвиком еще и прирастили все трофеи к броне повозки, для надежности.
Так броневагон и ехал, красуясь щитами с одной стороны, и полупустым боком с другой. Сзади качался и изредка позвякивал неброский колокольчик со сложной резьбой и сломанным язычком; часто, но еле слышно постукивали о броню почти два десятка железных и бронзовых бирок. Тоже своего рода устрашение, но на самом деле, большинство бирок были лисьи, ведь когда-то они ходили в железе, потом в бронзе, и лишь недавно надели на плечи серебро.
По левому борту повозки приглушенно перестукивались друг с другом звенья невольничьих цепей. А на бортиках крыши висели, обсыхая, постиранные рубахи, штаны да подштанники, два платья и фартук. Алейна истратила все запасы линь-сока, чтобы Лисы могли отстирать со своих манаток землецкую грязь. И то, отстиралось лишь потому, что грязь была свежей и еще не въелась.
Наверху торчала полутораметровая мачта, на починку которой у гремлинов ушло полчаса. В давние дни на ней развевался устрашающий флаг Крушеломов, чтобы и разъезды Кланов, и охочие до чужого добра разорители издалека видели, кто едет, и не приближались к броневагону и не пересекали его путь. Флаг подрался, и с недавних пор на самом верху красовался флюгер — фигурка бегущего Лиса на холме, в окружении сосен и елей. Тонкой работы вещица, окисленное специальным раствором серебро, отливающей ртутным и радужным налетом; с ним гремлины и провозились полчаса сегодня утром. Флюгер назывался «ловец радуг», потому что алхимическое покрытие преломляло свет, и после каждого дождя, вокруг броневагона прозрачно искрились невесомые дуги, возникая и исчезая, ненадолго превращая его в сказочный приют.
Учитывая еще две крутящихся, но сейчас закрепленных и зачехленных малютки-баллисты, несколько бойниц, как сверху в бортиках, так и в каждой из стен, включая заднюю стенку, броневагон выглядел как обжитая походная крепость о шести колесах, с массой деталей, к которым можно долго присматриваться, находя все новые и новые интересных мелочи.
Для Лисов все это было уже совершенно привычным, да их занимало их сейчас совершенно иное.
— Мы трижды облажались, — сказал Ричард, закинув огрызок яблока подальше в чистый, скошенный луг, — пора начинать как следует думать над тем, что делаем.
— Ой, который раз ты это уже повторяешь? После каждого нашего дела, — раздраженно поморщился Кел, который сидел с ним рядом и, для разнообразия, правил лошадьми. — Мы и так все думаем.
— Да? И о чем мы думали, толпой поднимаясь на Холм? Идти должен был я один, метрах в двадцати спереди. Проще пареной репы, а мы забыли, что вообще может быть какая-то угроза, расслабились и поперли гурьбой, как толпа баранов.
— Угу, только если бы рядом не шло ходячее Предвидение в виде дяди Кела, вовремя заоравшего «Назад!», тебя бы разорвало на куски, — усмехнулся светловолосый. — А так, мы сделали может и глупо, но в итоге выжили. Потому что червяк может все в жизни распланировать, но он видит только прямо и не может заметить птицу, летящую сверху. Зато он может довериться дороге, и она его выведет.
— Опять ты со своими неисповедимыми путями Странника! — взвился Дик, которого всегда доставала преувеличенная вера Кела во всемогущество его бога.
Светловолосый заморгал, потом пожал плечами.
— Странника не помню, — сказал он как-то виновато, — а про неисповедимые пути помню.
— Это все заумь, — отрубил Ричард. — Если бы твой Тиат заранее знал будущее и мог предопределять судьбы, он бы давно правил миром. — Если бы он
— Какая разница, как это называть, у него же есть цели? Он бы всегда их добивался и побеждал. Ведь он добрый бог и всегда хочет помочь людям.
— Такой бог мне нравится, — холодно отметил Кел, чуть потягивая поводья.
