Конечно, говорить с такой иронией о «начальниках», которые заняты тем, что следят друг за другом, в то время как в стране процветает несправедливость, Автор не мог бы, если бы сам был одним из таких «начальников». И вряд ли бы он сожалел о «глупости, поставленной на высокий пост», если бы сам занимал один из таких постов. И венчают его предельно острые, почти что невозможные, высказывания о верховной власти ст. VIII.2-4 (это о самовластном царе, от которого надо не бояться уйти, чтобы не соучаствовать в его злых делах), и – особенно – ст. X.16-19 – о своём жалком «царе» (наместнике, зависимом от Египта) – всего лишь «невольнике», и о знати («князьях»), которые заняты пьянством, леностью, в то время как страна приходит в упадок. Говорить о видном посте в храмовой иерархии вообще не приходится: книга буквально «нашпигована» ересью («Не будь слишком праведен» – ст. VII.16 – это ещё самое мягкое!).
Но если Автор не обладал ни особенным богатством, ни заметным общественным положением (при котором за объявление себя «царём» он вызвал бы взрыв негодования, а в худшем случае, не исключено, был бы побит камнями за кощунство и самозванство), если он имел довольно-таки серьёзные основания опасаться преследования со стороны светской и особенно – религиозной власти, – и, что самое главное, заполнил свою Книгу невообразимыми самовосхвалениями, хвастовством и прямым враньем относительно своей биографии, неминуемо рискуя вызвать насмешки и неприятие со стороны прекрасно знавших его соплеменников, образованных иерусалимлян (как он мог не учитывать их реакцию? Ведь для них эта Книга и писалась (не будем рассматривать версию о потомках)), – то это значит только одно: Книга должна была быть анонимной. Это мы обязаны принять в качестве непреложного факта. Не было никакого известного Кох̃е́лета, «обучавшего народ знанию» (это псевдоним, как следует из наших рассуждений, и сочинён-то, скорее всего, специально и только для Книги). Малейшая возможность отождествить Автора не с Соломоном, как это произошло, а с неким вполне реальным, вполне конкретным иерусалимлянином – и его жизнь в Иерусалиме стала бы, пожалуй, невыносимой.
Автор представлял собою нечто, совершенно отличное от тех невыносимых самовозвеличений из I и II главы. Возможно, некий намёк нам даёт сам Автор (он почти проговаривается) в отрывке из IX главы: «Такую я видел мудрость под солнцем, и великая она была для меня (sic!) /…/: мудрость бедняка презирают и не слушают его слов…» – ст. IX.16.
Только полная анонимность, ложноподписанность Книги может объяснить все странности и с самообозначением Автора, и с его беспардонным хвастовством и враньём относительно своей биографии: в этом случае «сын Давида, царь в Иерусалиме» было задумано просто как именование Соломона; «Кох̃е́лет» – сочинённый специально для этого мнимого автора и для Книги легко узнаваемый псевдоним; и уж, конечно, Соломону никак не возбранялось открыто называть себя и самым богатым, и самым великим и мудрым человеком на свете.
(Вызывает некоторое недоумение, почему ни один из комментаторов не попытался взглянуть на эту проблему (самовосхваление, самовозвеличение Автора), исходя из содержания самой Книги, изнутри, с психологической, так сказать, стороны – относительно того впечатления, которое Книга неминуемо произвела бы на читающую публику, хорошо знавшую их соплеменника с якобы всем известным то ли прозвищем, то ли псевдонимом, то ли общественной должностью «Кох̃е́лет». Возможно, тогда иным из них легче было бы не утверждать так категорично, что «Кох̃е́лет» – известное в Иерусалиме прозвище – псевдоним некоего общественного деятеля и по совместительству – философа, что Эпилог к Книге прописан каким-то его почитателем и что он вообще не стоит внимания.)
С. Итак,
Книга Кох̃е́лет – ложноподписанная книга.
Книга Кох̃е́лет – полностью анонимная книга. Прозвище «Кох̃е́лет» не было прозвищем некоего конкретного израильтянина, а было сочинено специально для Книги в качестве обозначения Соломона.
