Семь лет прошло с момента, как Судьба раскидала по миру бывших друзей: Салзара, Хельгу, Торуса и Илара. Многое изменилось, пришел конец юношеским мечтам, наступило время амбиций и борьбы за власть. В Даринге правит Орден Божьего суда, объявивший пришлые расы вне закона. Люди и элвилин находятся в состоянии холодной войны, грозящей вот-вот перерасти в нечто большее. Это время, когда каждый сам за себя и, порой, чтобы выжить, приходится отметать старые привязанности и переступать через былую дружбу. Но даже в такую тяжелую пору героев не покидает надежда на лучшее и каждый, в меру сил, старается обрести собственное счастье.
Конец лета 3050 года от Завета Трилла в Мерриане выдался непривычно жарким. Почитай, две недели не было дождя, и трава в округе пожухла и пожелтела, склоняясь вдоль дорог неопрятными пыльными космами. Полуденное солнце жгло немилосердно, всё живое попряталось от жалящих стрел и только древесные цикады, не умолкая, вели свои песни в кронах хвойной рощицы.
Рощица эта, протянувшаяся вдоль дороги, хоть и стояла близко к городу и род
К слову, похожие дольмены встречались вдоль многих дорог Даринги. Поговаривали, что сделали их во времена самого Завета: то ли пришлые, то ли еще какая зараза, неизвестно. Простой народ противность эту старался обходить стороной, а магов столичных, по слухам, пользующихся порталами всё равно, что лошадью или повозкой, не любил. Так что спрашивать у них не спрашивал, да и желания такого не имел, ибо ордалианская церковь волшбу не одобряла и чад своих всячески оберегала от встреч с оной.
Вот и в этот жаркий полдень свидетелями появления в роще высокого человека в сером плаще оказались только пара чижей да промелькнувшая по еловой ветке пышнохвостая белка. Мужчина возник внезапно, окруженный голубоватым сиянием. Покачнулся, оперся на один из наклонных камней и с шипением отдернул руку — дольмен обжег, точно раскаленная сковорода. Пришелец потряс кистью и подул на покрасневшую ладонь. Легко сбежал по низким ступеням, присел на поваленное дерево и стал копаться в поясной сумке. Несмотря на солидный по здешним меркам возраст — а было человеку около тридцати — движения его степенностью не отличались: руки, извлекая на свет крошечную непрозрачную бутылочку, порхали ловко и немного нервно. Мужчина пролил каплю содержимого на пострадавшую ладонь, растер и снова поднялся на ноги. Покрутил головой, оглядывая посадку, с наслаждением вдохнул полной грудью аромат хвои и пошел с поляны.
Прохладная тень рощицы скоро закончилась и дорога встретила пришельца пылью, солнцепеком и перспективой неприятного путешествия пешком. Мужчина вытер пот с вмиг повлажневшего лба и стянул с плеч плащ. Прикрывшись рукой от солнца, с надеждой оглядел змеившуюся в полях дорогу и удовлетворенно ухмыльнулся — вдоль рощицы двигалась телега, груженная плотно набитыми мешками. Возница был стар, устал и нелюдим, однако, догнав странника, придержал кобылку и с любопытством на него уставился. Скользнул взглядом по ладной фигуре, по длинным смоляным волосам, свободно раскинутым по плечам и отчего-то встревожился, встретившись с глазами черноволосого. Глаза эти оказались такого светлого оттенка, что радужка смотрелась почти белой, а темно-бурые точки зрачков напоминали глаза ворона, смотрящего из человечьей головы.
— Э-э… — протянул возница, поскребя пальцем белесую щетину на вычерненном солнцем лице и оценив богатую одежду странника, — а чой-то благородный господин посреди дороги делают? Один, да еще и пеший?
Покосился на рощу позади путника и суетливо провел двумя перстами по лбу: слева направо.
Благородный господин, очевидно решив не выдавать свою причастность к магическим перемещениям, пожал плечами:
— Лошадь-то была, мил человек, вот только люди лихие отобрали, и получаса не прошло. Трое их, а я один, без оружия. Какое уж тут имущество — жизнь дороже. Оттуда выскочили, — мужчина кивнул на ельник, — туда же и утекли, как сквозь землю провалились.
Голос у странника был приятного бархатного тембра, с легкой хрипотцой.
— Ох, Судия спаси… — зачастил старик, — не иначе короеды опять темные дела проворачивают. Вот не далее, как с неделю назад девка на этом самом месте пропала, отец Якуб давеча с амвона вещал, что их это работа, а как же иначе… А вы, сударь, никак в город ехали, али куда?
— В город, да, — кивнул черноволосый и окинул быстрым взглядом мешки, припорошенные мучной пылью, — в Мерриан. С мельницы едешь? Может, и меня подбросишь до ворот? Доброе дело Судию порадует.
— С нее самой, вашество, — кивнул возница. — А подброшу, чего ж. Мне и в дороге, глядишь, веселее будет. Ну, ежели благородный господин не побрезгует, да запачкаться не побоится.
— Не побрезгует, — криво усмехнулся странник, и ловко взгромоздился на пыльные мешки.
Лошадка неожиданно резво побежала вперед, дергая повозку на рытвинах, а старик вздохнул: