Книга Короткого Солнца полностью

Это были магические слова, хотя я и не знал об их силе, когда произносил их. Когда я был маленьким мальчиком, я слышал истории, которые слышат все дети, и воображал, что если бы только я мог наткнуться на правильные слоги, то там, где стояли дома наших соседей, возник бы сад, таинственный и прекрасный, в котором на деревьях росли бы изумруды, которые, созрев, превращались бы в алмазы, а фонтаны текли бы молоком или вином. В конце концов я понял, что бессмертные боги были единственными духами, исполнявшими желания людей, а молитвы — магическими словами, которые я искал. Это взволновало меня, как волнует и сейчас; но когда я рассказал друзьям о своем открытии, они только усмехнулись и отвернулись.

Теперь — очень далеко от тех друзей, мужчин и женщин, которых я никогда больше не увижу — я наткнулся на слова, которые были поистине волшебными. Не успел я произнести их, как снова оказался в джунглях Зеленой, сидя на корточках рядом с молодым человеком, который присоединился к нам и сражался рядом с нами; сейчас он корчился и истекал кровью под изогнутыми корнями.

— Скажи мне еще раз, почему ты ненавидишь инхуми, — попросил он, как будто мы вдвоем непринужденно сидели в моей спальне в доме Инклито и имели все время витка.

— Я никогда не говорил тебе ничего подобного, — сказал я, — и вообще не разговаривал с тобой до этого момента.

— Ты узнаешь меня, когда я уйду.

— Они пьют нашу кровь. Разве этого не достаточно?

— Нет. — Его лицо было маской боли.

— Инканто? — обеспокоенно спросила Мора.

— В чем дело?

— С тобой все в порядке?

Я кивнул:

— Видишь ли, его мать — мать Крайта — была особенной. Мы были так бедны... Ты была богата всю свою короткую жизнь. Ты не представляешь, как мы были бедны.

— Я могу попытаться.

— Мы разделили все, когда приземлились, мы, пришедшие из Старого Вайрона, и новые люди, спящие, те, кто спал триста лет в пещерах Витка. Ты знаешь о них, Мора? Их воспоминания были подделаны, как у Мамелты, так что они были сбиты с толку — им все казалось странным.

Без сомнения, она решила, что я один из них, — я не могу винить ее за это, — но вежливо кивнула.

— Инструменты, семена и замороженные эмбрионы, хотя их было немного. И никаких человеческих эмбрионов, вообще. Их забрали, всех до единого. Особые таланты, видите ли — необузданные и непредсказуемые способности, которые должны были помочь нам; но их забрали те, кто сломал печати. Забрали и продали, много лет назад.

— Нет резать, — посоветовал мне Орев. — Хорош Шелк!

— Шелк был одним из них. И нашим предводителем. Это и был его талант — быть предводителем. Люди доверяли ему и следовали за ним, а он старался — я очень старался, Мора, — не вводить их в заблуждение, вести их правильным путем и не предавать. Но Шелк остался в Витке вместе с Гиацинт, и это почти уничтожило нас.

— Понятно, — сказала Мора, хотя было ясно, что нет.

— Наши женщины должны были вынашивать животных, как внучка майтеры Мрамор: лошадей, овец, коров и ослов. Крапива не могла, потому что была беременна Сухожилием, и мы отдали наш эмбрион женщине, которую она знала всю свою жизнь и которая обещала вернуть нам животное, когда оно родится. Но она этого не сделала, не смогла.

Она сказала, что оно родилось мертвым. Многие из них рождались такими, но это — нет. Она прятала его от нас, пока не решила, что мы не узнаем, и это было всего лишь маленькое длинношеее животное, похожее на верблюжонка без горба. Оно не могло пахать, и она и человек, который жил с ней, убили его, пытаясь заставить его пахать, и мы были так бедны — Крапива и я были так бедны, — потому что Шелк не пришел.

Мы продали часть земли, которую нам дали, и купили осла, но осел умер. В конце концов, мы продали остальную часть нашей земли и съели то немногое, что получили за нее, купили молока для Сухожилия, когда у Крапивы кончилось ее, и жили в палатке на Ящерице, в маленькой палатке, которую я сделал для нас из шкур горных козлов, на которых охотился. Вот тогда-то и появилась она, мать Крайта, и Сухожилие едва не погиб.

Моего сына звали Крайт, я тебе говорил?

Бедная Мора покачала головой:

— Ты сказал, что твоего сына зовут Сухожилие.

— Да. Да, так оно и есть. Но когда он умер — когда Крайт умер там, в джунглях, — иллюзия умерла последней. Я думаю, это всегда так. Иллюзия человечности. Это дело рук духа, если можно так выразиться, и поэтому она причастна к бессмертию. Дух — это жизнь, Мора.

Она снова нерешительно кивнула; я не мог сказать, все ли она поняла или ничего.

— Они сами себя переделывают. Это от животного. Так они жили и размножались, пока не пришли Соседи и не нашли их, и сами не были ими найдены. Это от животного, как я уже сказал.

Химическая женщина вроде майтеры Мрамор несет в себе половину планов, необходимых для строительства нового хэма, а химический мужчина вроде Кремня — другую половину. Именно так они начали строить Оливин. Ты, наверное, никогда не видела хэма.

Я показал ей глаз, который принес для майтеры Мрамор.