— С животной частью все просто. У нас дома были ящерицы, которые могли менять свою кожу так, чтобы она выглядела как человеческая, и есть жуки, которые формируют себя, чтобы выглядеть как другие жуки, или как палки, или головы смертоносных змей. Когда инхуму умирает, кажется, что умирает человек — там, в джунглях Зеленой, Крайт до самого конца казался молодым человеком. И в течение некоторого времени после. И только когда уже было слишком поздно, я увидел его таким, каким видел на баркасе.
Над бюро висело зеркало; я подошел к нему и остановился перед ним, дрожа всем телом:
— Ты видишь это лицо, Мора? Конечно, видишь. Это единственное лицо, которое ты можешь видеть. Однако это не мое лицо. Подойди и посмотри.
— Не буду!
— Бедн дев! — Орев подлетел к ней и утешил бы, если бы мог.
— Предположим, что Фава умирает, Мора, и ты ждешь у ее смертного одра, как я ждал рядом с Крайтом. Видишь ли, я остался, потому что он сражался за нас. Я тоже был ранен, но попытался заставить кого-нибудь из остальных нести его. Они не захотели, Мора. Я приказал им, но они только качали головами и отворачивались, даже Сухожилие; и в конце концов они не захотели нести и меня. Они оставили меня точно так же, как оставили его, и я заставил себя встать и вернуться к нему.
Ты бы услышала последние слова Фавы, так же как я услышал его. Может быть, она открыла бы тебе тайну, великую тайну — они очень боятся, что мы ее узнаем. Ты услышала бы хрип Гиеракса в ее горле, предсмертный хрип, который он хранит и с которым не позволяет играть своим младшим сестрам. Через секунду-другую она перестанет дышать. Ты понимаешь меня, Мора? Я ясно выражаюсь?
Она кивнула.
— Замерла! — и ты видишь девочку, которую знала как Фаву, лежащую в постели. Ее лицо сморщилось, полные щеки стали бледными и не такими полными. И все же это Фава, девочка примерно твоего возраста.
— Она стала намного старше перед самым отъездом, — нерешительно сказала Мора. — Такой, как бабушка.
— Потому что она питалась главным образом твоей бабушкой, пока та спала. Глупые люди думают, что они увидят следы клыков, и на простынях будет кровь. Правда в том, что отметины маленькие и белые, и не кровоточат. Видите ли, клыки инхуми круглые, и раны, нанесенные такими круглыми предметами, закрываются сами собой, если только они не очень большие. Кроме того, я полагаю, что Фава была достаточно мудра, чтобы укусить твою бабушку в том месте, где она не могла видеть свои раны — на спине, возможно, или на задних поверхностях ног.
Ты видишь, что Фава лежит мертвая, точно такая же, какой ты ее всегда знала. Потом ты смаргиваешь слезы или на мгновение отводишь глаза в сторону, а когда снова смотришь на нее, то видишь нечто совсем не похожее на человека — видишь зверя, одетого как девочка, с чешуйчатым лицом, накрашенным и напудренным, и с париком вместо волос. В окрестностях Нового Вайрона фермеры вроде твоего отца выставляют пугала, чтобы пугать птиц. Здесь тоже так делают?
Она снова кивнула.
— Ты когда-нибудь видела его издалека, когда ездила верхом? Разве ты не подумала, что это настоящий человек?
— Мне кажется, я понимаю, но я все еще не понимаю, как ты закинул нас на Зеленую до завтрака.
— Потому что и там была иллюзия, очень сильная — когда я смотрел на Фаву, я видел девочку, хотя и знал, что это не так. Она распространила свою реальность на мое сознание, точно так же, как Дуко хочет распространить систему правления своего города на Бланко. Но что-то в моем сознании ухватилось за связь, которую Фава установила между нами тремя и собой, крича о своей собственной реальности, которая была и остается моей. По всей дороге раздавались звуки горнов и труб, Мора, а также гром и грохот людей, марширующих с карабинами. Все это было именно так, как и планировала Дука Фава, но люди были не ее.
— Кажется, я понимаю, — медленно произнесла Мора.
— Надеюсь, что так. Не думаю, что смогу объяснить это лучше, чем сейчас.
— Могу я спросить о жертвоприношении? Что ты увидел в быке?
— Конечно, можно. Но я сомневаюсь, что сейчас сказать могу тебе больше, чем тогда.
— Ты сказал, что один не пойдет. Означает ли это, что только одно письмо будет доставлено, или...
— Да, мне кажется.
— Или ты просто хочешь сказать, что Римандо или Эко останутся здесь?
— Это хороший вопрос. — Несколько секунд я пребывал в растерянности, пытаясь вспомнить, какие именно подсказки я получил из внутренностей быка.
— Ты видел, будут ли доставлены письма?
Я покачал головой:
— Я ничего не видел о письмах. На самом деле очень редко жертвующий видит что-либо, касающееся чьего-то предмета, а не живого существа. Я увидел знаки, которые использовал, чтобы представить имена гонцов — колючую ветвь, которую использовал, чтобы представлять Римандо, в куполе, который использовал, чтобы представлять Эко. Оттуда отходила только одна линия, направленная на букву «О», которую я принял за знак Олмо.
— У Эко есть письмо для Олмо. У Римандо — для Новеллы Читта. Неужели он сегодня ночью испугается? Слишком испугается, чтобы поехать?
