Двенадцатилетняя Селена и её друг, мидав Зебу, находят на берегу раненого подростка, не подозревая, что вступили в противостояние с самым влиятельным человеком Тарии. Кто же этот мальчик, скрывающийся под именем "Гараш"? Зачем он рвётся в столицу и при чём тут ящерица? Пытаясь это выяснить, герои отправятся в рискованное путешествие, встретят могущественных врагов и обзаведутся неожиданными союзниками. Смогут ли они противостоять тем, чья власть почти безгранична? Сумеют ли спасти друга, а, возможно, и целую страну от гибели? Только Мудрейший знает ответ, потому что в его историях – сама жизнь!
С наступлением зимы обитатели Аштарского дворца стали часто собираться по вечерам в большом каминном зале. Здесь они находили тепло и уют.
Впрочем, была и ещё одна причина, по которой принц Рени, принцесса Лаэнца, шестилетний мидав Золто и малыш Саватор по прозвищу Синий Жук сразу после ужина рассаживались на подушках у огня в ожидании чуда – его Мудрейшество рассказывал истории. Развалившись в кресле, он лукаво прищуривался и заводил речь о давних временах и удивительных героях, какие могут существовать лишь в стариковских воспоминаниях. Случалось, что Мудрейший подолгу молчал, задумавшись неизвестно о чём, и тогда дети сами просили продолжить рассказ.
– Расскажите нам сказку, ваше Мудрейшество, – принц Рени отодвинулся от огня. Пламя разбушевалось не на шутку, и сидеть у камина сделалось жарко.
– О нет, друг мой! – запротестовал Мудрейший. – Я никогда не рассказываю сказок! Всё, что вы услышите – чистая правда.
– Неужели вы были там и видели это своими глазами?! – воскликнула принцесса.
В её расширившихся зрачках плясали оранжевые огоньки. Его Мудрейшество прищурился:
– Был. И видел. Хотя и не всё. Я расскажу, а вы уж сами решайте, чему верить, чему – нет. Эта история началась поздним вечером, когда красная луна светила особенно ярко…
Эта история началась поздним вечером, когда красная луна светила особенно ярко. По дороге, спускавшейся к реке, бодро шагали двое. В багряном свете их черты были едва различимы, но, приглядевшись, любой распознал бы в одном из путников высокую худенькую девочку с длинными, до самой поясницы, волосами. Второй походил на огромную собаку. Его туловище от кончика носа до обрубка-хвоста было длиннее, чем у пони, а крупные стоячие уши доставали девочке до подмышек.
Юная особа спешила: подобрав платье, она двигалась быстрым шагом, если не сказать бежала. Её необыкновенный спутник, напротив, то и дело останавливался, поджидая подругу.
– Знаешь, Зебу, это была глупая затея! – звонкий девичий голос вонзился в ночную тишину, как нож в тёплое масло. – Никлас меня убьёт! Мы же обещали вернуться до темноты!
– Тогда бы мы не увидели харлатусов1! – возразил Зебу.
Морда его при этом оставалась абсолютно неподвижной – гнусавый мальчишеский голос возникал будто бы ниоткуда.
Девочка хмыкнула.
– К тому же, – продолжал Зебу, – Никлас мухи не обидит.
– Насчёт мухи – не знаю. А меня он запросто лишит сладкого или хуже того – запретит гулять!
– Он и не заметит, вот увидишь! Мы только спустимся к реке, глянем на харлатусов, и – назад. Отец говорит: при средней луне они всегда сбиваются в стада. Когда же на них смотреть, если не в краснолуние?
– В белолуние, например, – съехидничала девочка.
Зебу тряхнул головой:
– Нет, Селена, это совсем не то. К примеру, мы, мидавы, собираемся на Большую Охоту каждое краснолуние. В этот раз отец обещал взять и меня, да только…
– Это из-за восстания, да?
– Из-за чего же ещё?!
– Расскажи! Я ведь почти ничего не знаю!
– Нууу, – протянул Зебу, – я и сам знаю немного. Почти нечегошеньки…
По его тону легко угадывалось обратное.
– Издеваешься, да? – надулась Селена.
– И в мыслях не было! – мидав лукаво прищурился. – Мы ведь дружим всю жизнь! Целых двенадцать лет!
– Не больше десяти!
– Будто ты помнишь!
– Не помню. А ты?
– Припоминаю… Смутно.
– Не сочиняй!
– Ничего я не сочиняю! А хоть бы и так. Всё равно ты – моя лучшая подруга.
– Ты тоже мой лучший друг, Зебу. Лучший и единственный. Есть ещё Риша, но она совсем не разговаривает.
– Я тоже не разговариваю. То, что ты слышишь – иллюзия. Я просто могу передавать тебе свои мысли.
– Знаю. Но, Зебу, лучше слышать иллюзию, чем вообще ничего не слышать, – она ненадолго задумалась. – Можешь показать человека?
– Прямо сейчас?
Селена кивнула, и Зебу растворился в воздухе.
Несколько шагов девочка сделала в кажущемся одиночестве, и вот слева от нее показались контуры мальчишеской фигуры. Спустя несколько мгновений, силуэт обрёл чёткость. Теперь вместо молодого мидава по дороге шёл пухленький мальчик небольшого роста.
– Как ты это делаешь? – в очередной раз изумилась Селена.
– Каждый мидав, – Зебу даже поднял вверх указательный палец для убедительности, – с детства умеет создавать иллюзии. А когда вырасту, начну чуять.
– Как это «чуять»?
– Ты разве не знаешь?!
– Знаю, конечно, только понять не могу.
– Я и сам пока толком не понимаю. Отец говорит, пойму, когда придёт время. Чутьё – это когда ты можешь предсказать, что будет.
– Значит, у меня тоже чутьё, – хихикнула Селена. – Я могу предсказать, что мне сегодня крепко влетит от Никласа. А не от Никласа, так от Доры.
Мидав расхохотался, да так задорно, что Селена тоже не смогла удержаться от смеха. При этом она случайно коснулась плеча Зебу, но рука не прошла насквозь, как можно было подумать, а натолкнулась на вполне правдоподобную человеческую плоть. Мидавы умеют создавать иллюзии так, что ни на глаз, ни на ощупь отличить их от людей почти невозможно
– Расскажи про восстание, – попросила девочка, отсмеявшись. – Ты же всё-всё знаешь.
