Я снова погладил ее по голове. Сейчас или никогда.
— Я не знаю, Ната, — произнес я тихо. — Но люди лгут, душа есть, и она действительно бессмертна. Не знаю, где сможет возродиться Лена сама по себе, но я могу устроить так, что это произойдет недалеко от тебя. Если ты дашь мне свое согласие.
Ее плечи замерли. Я тоже застыл, ожидая ответа.
В следующий миг мое бедро пронзила острая боль, заставившая меня вскрикнуть. Сквозь мгновенно намокшие джинсы в мясо твердой рукой была всажена острая китайская шпилька, выхваченная из русых волос. Наташа вихрем взвилась с дивана, отпрянув на метр. Ее лицо ныне было лицом разгневанной Горгоны — мраморно-белая маска ненависти, пальцы хищно сгибались, даже волосы будто шевелились вокруг лица.
— Убирайся!
— Что?..
— Убирайся из моего дома!
— Постой!..
— Убирайся! — ее рука метнулась вперед. Я еле успел отбить в сторону выпад еще одной шпилькой-кинжалом. Тут же узкая ступня двинула меня по голени, острые ногти резнули по щеке. Вскочив с дивана, я отступил подальше, закрываясь подхваченным валиком. Она стояла, опустив руки, пронзая меня взглядом, где безудержный гнев уже уступал место ледяному презрению.
— Тебя что, пиявка укусила?
— Ты ведь из этих, да? — процедила она, глядя поверх меня. — Из грабовистов? ДРУГГ или как вас там? Что же я за дура, сразу не догадалась. Выследили, значит, вызнали все, суки. И конкурента грохнули заодно, да? Потому и помог? А может, он на вас и работал? Трупов-то я не видела. Ты ведь и соврешь — недорого возьмешь.
Дерьма на голову. Мне. Я даже не представлял, что мои слова могут быть так поняты.
— В общем, так, — она отвернулась и подошла к окну. — Можешь уматывать к своему патрону — его ведь недавно выпустили, так? — и сказать ему, что на мои деньги он может не рассчитывать. Моя сестра умрет так или иначе, и за сладкие байки я не собираюсь выкладывать зелень. Зря ты меня выслеживал. Небось, теперь не заплатят, а? Пошел вон.
— Ната, погоди…
— Пошел вон.
— Да дай ты мне хоть слово…
— Пошел вон!
Ну это уж слишком. Я ведь тоже человек, а не животное, мать твою за ногу!
— Дура психованная! — рявкнул я так, что зазвенели стекла в окне, а она испуганно обернулась. — Истеричка! Что у тебя в головенке, что ты все меряешь на деньги! Я тебе хоть раз сказал про эти сраные деньги? Хоть слово? Да что с тебя слупить можно, дура! Ты же нищая!
— Ах ты…
— Как это замечательно, дерьма всем полную шляпу! Сперва ты чуть не разносишь мне голову булыжником, потом обвиняешь в какой-то дури, теперь это! Как ты так можешь вообще?! Тебя что, обманули в детсаду, что ты всех подозреваешь во всяком говне? Заебись неделька начинается! Тебе помощь предлагают, а ты… Да пошла ты!
— Как ты можешь? После того, что…
— Желаю удачи!
Не думая о последствиях, я развернулся и вышел в прихожую.
— Стой!
— Что?
— Кто ты?
— Неважно.
— Кто ты? — требовательно спросила она. — Тебе не нужны мои деньги? Тогда кто ты такой вообще? Зачем ты пришел? Зачем убил… да, ты действительно их убил… Зачем? Что ты за человек?
— Хрен без шапки, — я уже обувался.
— Да стой ты! — за спиной послышались быстрые шаги, и рука, цепко схватившая мой локоть, развернула меня лицом к ней. — Что тебе нужно, если не деньги?
— Уже ничего. Пусти.
— Нет уж, говори. Я имею право знать, в конце концов! — в ее глазах уже искрились слезы. — Это моя сестра! Ты действительно… что-то можешь?
Голос здравого смысла притушил гнев. Это уже больше напоминало конструктивную беседу. Не следовало из-за собственной глупости все рушить. Я выдернул у нее руку.
— Я просто хотел помочь. Мне не нужны ни твои деньги, ни оплата натурой… если ты об этом подумала, ни твой желудок как контейнер для транзита марихуаны. Мне вообще ничего не нужно от тебя. Я делаю это исключительно ради Лены.
— Зачем?.. — прошептала она. — Кто ты такой? Вернувшийся Иисус?
— Этого еще не хватало! Я просто случайный прохожий, который может помочь. И все, тема меня самого закрыта. Тебе интересно мое предложение? Я готов объяснить тебе позиции. Нет? До свидания.
Она помолчала.
— Объясняй.
— Так уже лучше. Слушай внимательно, повторять я вряд ли захочу. Ленина душа может быть похищена у смерти. Не тело и не разум — только душа, сама ее эссенция. Лишь она вновь воплотится на этой Земле. Пойми сразу и навсегда — она не будет помнить тебя. Не пытайся искать ее и взывать к прошлому. Оно уйдет безвозвратно. Я не открою тебе, в ком она возродится. Все, что я могу тебе обещать — Лена не умрет. За все ни копейки. Решай быстрее. Ты согласна?
Пауза. Я смотрел на нее в упор и мог только молиться, чтобы доброта одержала в ней победу над эгоизмом.
— Да.
— Тогда тебе придется провести меня в реанимацию. Прямо сейчас.
— Фамилия! — рыкнула на меня бегемотообразная тетка у дверей, обменявшись с Наташей кивками. Я молча ткнул пальцем в бейдж на халате. Близоруко сощурившись, сестра начала водить пальцем по страницам растрепанного журнала.
— Масляев? Новенький, что ли? Ты тут не записан.
— В урологическом посмотрите, — быстро сказала Наташа. — Я его помочь попросила.
