Я сделал шаг. Проклятые половицы скрипнули. Стук затих. Я застыл в неудобной позе незавершенного движения. Некоторое время тишина в доме была абсолютной, затем раздалось невнятное бормотание. Щелканье клавиш возобновилось.
Опустив ногу на пол, я осторожно перенес вес на нее. На этот раз скрипа не было, видно, место попалось крепкое. Сплинтер Селл какой-то. Ха.
Третий шаг к двери…
И тут я понял, что такое адовы муки. Река Несбывшегося, удары черных перьев, объятья демона Кеплера — все это было цветочками по сравнению с тем, что меня накрыло. Перед глазами заплясали синие точки, воздух застрял в груди густым комком, в висках заколотило. Нет, только не это!.. Стены комнаты начали угрожающе смыкаться, потолок стал с овчинку. Я извивался, как эпилептик, царапая руками лицо.
А… а… а-а-а…
— Ап-чи-хоу!!!
Черт бы побрал эту пыль.
За стеной раздался грохот падающего стула. Послышался топот ног, и дверь со стуком распахнулась.
Тяжело дыша, на меня испуганно и настороженно смотрел черноволосый подросток в очках. На нем были синяя мешковатая кофта и желтые пижамные штаны. В подрагивающей от напряжения руке он сжимал бейсбольную биту. Что с ним такое?..
— Сакурада Джун? — гнусаво спросил я, потирая переносицу.
Он закричал на меня дискантом. Кричал он вроде бы отчетливо, но совершенно непонятно. Я удивился. Потом до меня дошло. Ситуация из натянутой сразу стала бредовой.
Ох, блин… Я же не знаю японского.
— Ай донт андэстенд, — брякнул я наудачу. К моему удивлению, это возымело действие: он заморгал и опустил биту. Вот и ладушки.
— Ху зе хер а ю? — хрипло спросил он.
Я чуть не заржал от неожиданности. Отсутствие буквы «л» иногда творит забавные вещи. Его акцент был ужасен. Как, впрочем, и мой.
— Джаст э диал гест. Бат ю кэн колл ми Антракс.
— Вот из Энтрэкс? Донт фак виз ми, фактард! А ю баргару?
— Айм форейнер, ю ноу. Энд айм нат э барглар.
— Рай! — он опять вцепился в биту, как в меч. — Гет аута зэа, бастард, о ай корр зе порису!
— Донт би стьюпид. Ви маст ток.
— Ток? Водда хер ю токин эбаут?! Геравэй фром май хаус!
— Эбаут Шинку.
— Шинку?.. — полированная палица звонко стукнула об пол, выпав у него из пальцев.
Я не успел открыть рта, как меня второй раз за день сцапали за грудки и принялись трясти. Ломаные английские и непонятные лунные фразы посыпались дождем. Он яростно и взволнованно орал, в его голосе явственно слышался вопрос. Свихнулся, что ли?
Моя рука сама вскинулась и закатила ему оплеуху. От неожиданности он выпустил мою куртку и уставился на меня, ошеломленно потирая ушиб.
— Донт би силли, ю идиет, — я брезгливо обтер ладонь о штаны. Сопляк паршивый.
— Вэриз Шинку? Ду ю ноу?!
— Ю мин ши изнт хиа?!
— Шиз гон! Водда ю ноу ‘баут хё?! Тер ми нау, ю морон!
— НОУ Ю!!!
Он вытаращился на меня. Выстреливший из недр памяти сакраментальный ответ подействовал на нас обоих, словно ушат ледяной воды. Через несколько секунд угол его рта медленно и криво пополз вверх, и вдруг он нервно хихикнул. Странно, но я тоже.
— А ю битард?
— Эт уонс. Ю ту, ай си.
— Сорт оф… Бат ретс ретён ту ауа рэмс. Ху а ю, Энтрэкс? Ю ноу эбаут Розен Мейден?
— Йеп, ай ноу эврисинг. Энд ай хэв э спешл мэсседж фо Шинку. Итс оуджент.
Его лицо омрачилось. Я вдруг понял, чем он настораживал меня: странной взрослостью облика. Истеричный и капризный пацан-хикки, которого я видел на экране и страницах манги, исчез, уступив место озабоченному и изможденному юноше — возможно, на время, но уступив. Детская округлость лица пропала, оно было исхудавшим и бледным, весь он как-то осунулся. Я вдруг заметил, что колени у него чуть заметно дрожат. И отнюдь не от страха. От слабости. Укатали сивку, ох укатали…
— Шиз гон… Йестедей. Хё медэрон…
— Ай-яй-яй-яй-яй!!!
Визг вышедшей из-за угла коридора Суисейсеки был, наверно, слышен в открытом космосе. Поднос, который она держала в руках, брякнул в пол, пенистой волной плеснуло по полу разлившееся молочное море с островками гренок, сама она зеленой молнией брызнула обратно за угол. Мы оба одновременно зажали уши. Джун что-то злобно заорал ей, она кричала в ответ, выставив из-за угла зеленый глаз.
Мать твою, даже уши заложило!
— Ты что, с елки упала, так верещать?! — рявкнул я по-русски.
— Сам ты упал же, дылда! — к полному моему изумлению, огрызнулась она. — Ты кто такой?
— Ты знаешь русский язык?
— Как будто что-то трудное же! Японский выучить труднее же!
— Откуда?
— Жила у вас, вот и выучила же. Чего тебе надо от Малявкина?
— От него — ничего.
— Тогда зачем ты здесь? Тебе тут не рады же!
— Не твое дело. Это не твой дом, Нефритовая.
— Что?.. Ты меня знаешь?..
— Знаю. Ты глупая и истеричная малявка со скверным характером.
— Ах ты!..
Дурдом какой-то. На кой черт я вообще с ней разговариваю? Джун обалдело слушал нас. Устроили цирк, блин. Утомительная особа.
— В общем, так, — я решительно пресек дурацкую перепалку. — Я здесь не для того, чтобы с тобой ругаться. У меня много дел и мало времени. И мне надоело ломать язык. Нам с ним надо поговорить. Ты знаешь японский и русский, так что будешь переводчицей. Поняла?
