Суигинто вдруг бросилась наверх, не обращая внимания на мой предостерегающий возглас. Мы поспешили следом, готовясь прийти на помощь, но это было излишней предосторожностью, ведь там, среди острого запаха железа и горького — полыни, среди последнего живого островка на гранитной округлости вросшего в землю валуна сидела Мегу — дух Мегу, согнувшийся под тяжелым гнетом каменных глаз.
Шепот здесь был почти невыносим — словно горячий, душный ветер пустынь, он проникал повсюду, царапая внутренности острыми песчинками слов. Суигинто трясла и тормошила Мегу, но та явно не замечала ее. Неудивительно — в таком отвратительном месте сложно оставаться в здравом уме и твердой памяти.
— Соу, как заткнуть этих каменных болванов?! — я почти кричал, перебивая статуи.
— Непросто, — послышалось в ответ. — Это не пустые выдумки! Она наделила их жизнью и властью, не видя ничего другого!
— Она нас не замечает?
— Если бы не Лемпика, нас бы уже не стало — ее дух почти слеп и слушает только ложь этих болтунов!
— Что будем делать?
— Искать дерево — тут мы бессильны!
— Но откуда взялись эти статуи? Зачем они здесь?
— Это авторитеты. Родители, доктора, даже медсестры — и все они говорят одно и то же тысячей голосов. Это ее вера — в их слова, и она ее губит!
— Вот как… — я присмотрелся к истуканам, читая иероглифы на их каменных телах. — Мама, папа, доктор Аки, доктор Сенамура, профессор Они…
— Они не просто призраки — Мегу дала им подобие разума и жизни. Видишь, как они начинают коситься на нас? Надо уносить отсюда ноги, если не хотим познакомиться поближе, конечно.
— Сделаете же вы что-то или нет? — Суигинто явно не слушала нас. — Надо вытащить ее отсюда!
— Не выйдет, Суигинто, не сейчас. Пойдем, нужно найти дерево ее души.
— И оставить ее тут? Беспомощной?
— Она тут уже очень давно. Мы не поможем ей, пока она нас не видит. Идем.
— Я не брошу ее так! Нужно дать ей нашу песню, чтобы заглушить этот мерзкий шепот!
— Не вздумай! — Соусейсеки даже схватила ее за руку, — Ее разум не выдержит такого вторжения и все будет еще хуже! Песня не вылечит ее сейчас, а скорее всего сведет с ума.
— Почему?
— Это все равно, что смешать лекарство с ядом — только навредит. Нужно найти способ справиться со статуями, а только потом дать ей песню, и не иначе.
— Нельзя же просто оставить ее так!
— Соу, быть может, попробуешь печати, как со мной?
— Только не во сне. Поставишь печать — и все рухнет вместе с нами. Я даже не знаю, как именно мы умрем в таком случае.
И то верно, не подумал. Тут плохо думается совсем.
— Пойдем, Суигинто, — Соусейсеки отпустила ее. — Тут мы пока ничем не поможем.
— Ладно, идем, — здравомыслие возобладало над эмоциями. — Быть может, там удастся что-то сделать.
Дерево Мегу притаилось в руинах, по некоторым деталям которых я угадал их назначение. Бывшая детская, с покрытыми плесенью игрушками, засыпанной кирпичом кроваткой, остатками ярких обоев среди мусора на земле. Мое внимание привлекла выглядывающая из-под щебня обложка книги. Сказки Андерсена? Интересная находка… но бесполезная. Не за тем мы сюда шли.
Деревце, совсем небольшое, прячущееся в тени, казалось совсем сухим. Но кончики его ветвей были усыпаны темно-фиолетовыми цветами, каждый из которых был не похож на другие.
— Моим ножницам тут большого дела нет, — сразу сказала Соусейсеки, — я срежу то, что явно сушит деревце, но боюсь, причина глубоко внутри.
— И так мы и уйдем? — снова возмутилась Суигинто, — Грош цена вашим обещаниям!
— Прежде чем обвинять нас, подумай, что бы ты делала здесь сама. Мы уходим сейчас, но вернемся, чтобы победить.
— Что изменится? Откуда ты возьмешь силы?
— Теперь известно, что нам противостоит, а это половина дела. Остается просто подготовиться к поединку за душу твоего медиума.
— Просто, просто… Что-то не верится. Но ты прав — если мы бессильны втроем, я бы не сделала большего.
— Не отчаивайся прежде времени. Вот еще что — узнай у Мегу, кто из великих врачей прошлого или настоящего мог бы ей помочь. Это важно.
— Снова будешь обманывать? Думаешь, поможет?
— Определенно поможет. Но не только это нам придется сделать. Возвращаемся, и я расскажу вам свой новый план.
Уходя из палаты, я еще раз посмотрел на хрупкую фигурку, так спокойно спящую перед порогом смерти. Соусейсеки коснулась ее печатью, и порозовевшие щеки дали нам понять, что это сработало. Вот только надолго ли? Впрочем, и те часы, которые мы выиграли, могли в итоге стать решающими.
* * *
Я больше не мог сдерживаться. Ярость переполняла меня, черными кольцами сдавливала глотку, алыми иглами пронзала мозг, скрывая в багровом тумане желто-розовое поле на дисплее. Скрючившиеся пальцы выдирали кнопки из жалобно трещавшей клавиатуры. Мышь, сброшенная со стола неловким движением локтя, повисла на проводе, покачиваясь и колотя меня по лодыжке.
