Кифель положила ладонь поверх его и повела вверх, дальше вдоль этого длинного шрама, чтобы окончательно отключить голос разума. Дерзкая эльфийка не скрывала желания. Ее глаза не сомневались, что Эридан упадет в эти красные озера и отымеет ее так, словно это последнее его соитие перед смертью. Она была уверена… но промахнулась на месяц или два. В другое время он бы, не задумываясь, стащил с нее платье и растерзал прямо на полу, но сейчас это тело под ним напрасно расточало флюиды. Эридан подумал о Кьяре и о том, какая она красивая, когда радуется и доверчиво ластится к нему, а ему больше ничего и не нужно.
Прикрыв глаза, он отстранился от лица эльфийки.
— Мы слишком увлеклись…
Глаза Кифель были полны недоумения, когда он убрал руку с бедра, и, поправляя одежду, встал на ноги.
— Леди, спасибо за тренировку. Было очень весело. А сейчас мне хотелось бы отдохнуть, день был долгим и насыщенным.
Кифель встала, оправила платье и убрала разметавшиеся по плечам волосы несколькими движениями, полными неловкости.
— Спокойной ночи… Ваше Величество, — сказала она, через секунду уже улыбнулась, сделала полный достоинства кивок и удалилась к лестнице вниз, сохраняя царственную осанку благородной леди.
Белобрысый проводил ее взглядом, собирая раскиданное оружие. Красивые ножки, и бедра тоже хороши. После подхватил кувшин с яблочной водой и подошел к парапету. Отсюда открывался волшебный вид. Почему не взял ее? Все, как он любит. Красивая и сильная, ценит риск и горазда пустить кровь, не упадет в припадке, если при ней размозжить несколько черепов. Пара, достойная короля.
Все это проносилось в голове, но чувствовал он совсем другое. Что хочет спуститься, найти Кьяру, затащить в постель и быть таким, каким она пожелает, а после сказать какую-нибудь глупую чушь, словно ему меньше ста, а она его первая в жизни страсть. “Какой ты дурак, Эридан”, - подумал он. “Что может быть глупей, чем влюбиться в кошку?”.
Альбинос сделал еще глоток и вздохнул, оглядев лес в пламени заката. Как давно небо не было настолько красивым!
Эридан еще немного полюбовался им, затем спустился, нашел Кьяру и настойчиво потянул в спальню. Он ласкал ее, желая видеть на любимом лице радость, услышать довольное мурлыканье. В груди полыхнуло огромное солнце в зените. Чувство, на которое, как ему казалось, его сердце больше не способно, и слова сами сорвались с губ:
— Милая, с тобой я снова жив.
***
Вечер. Разведчики доложили, что войска Мэб в паре дней пути от Сеннальесса, но она пришла не ради длительной осады. Несколько военных советников наперебой твердили королю, что ему стоит оставаться во дворце, под охраной и защитными полями. Архифея хочет заполучить трон по Праву Сильного, а для этого нужно прикончить врага своими чертовыми руками.
— Я не собираюсь ждать и надеяться на крепость стен, — сказал Эридан, нахмурившись. — Предпочитаю превентивный удар, обезглавить эту гидру, и ее войска рассыпятся, словно карточный домик.
Кьяра слегка улыбнулась. Она не сомневалась, что он скажет что-то подобное, да и сидеть за стенами было ей не по нраву. Лучше напасть, вложив все силы в первый удар, ошеломить врага, а там — будь что будет.
— Если завтра станет известно местонахождение Мэб, мы с гвардией сами обезглавим ее армию, — добавил альбинос, и его заглушила волна шума, поднятого советниками.
— Слишком много напрасного риска и слишком большая вероятность вашей смерти. И что тогда? — спросил один, со шрамом через правый глаз.
— Ничего, — спокойно ответил Эридан. — Элледин следующий после меня. Затем Арум, Лафус, Меллот, Суман, Лаемар, Корлиан. В общем, война не прекратится с моей смертью. Она прекратиться только со смертью Мэб.
Советники притихли, переглянувшись. Видимо, не ожидали от короля такого простого отношения к собственной смерти. Эридан добавил:
— Если мы так и не обнаружим ее местонахождение, то следуем старой тактике: занимаем выжидательную позицию и вступаем в бой непосредственно с ней и ее ближайшим окружением. Остальное сделают основные силы.
Тифлингесса задумалась, что будет, если эльф умрет. Его душа перейдет в собственность к Маммону, но и это еще не конец. Главное убить Мэб, поработить ее дух, и можно было бы поторговаться с Лордом Преисподней. Как Эридан тогда с Королевой Воронов, за ее собственную душу.
После совещания, Кьяра тихонько шепнула ему:
— Не сомневаюсь, что Элледин способен вести войска вместо тебя, но занять твое место на престоле… Он слишком добрый, ему будет трудно замарать руки, уничтожая бунтовщиков и казня предателей.
— И кого же мне оставить? — спросил Эридан.
— В том-то и дело, что некого. Это можешь сделать только ты.
— Я умею только убивать, — возразил он, словно прячась за этот аргумент, но Кьяра не унималась.