Ближе к концу месяца Зариллон сделал приятное открытие: потерянную память при отбытии из Страны Фей можно было вернуть с помощью несложного снятия проклятия. Это была всего лишь теория, но все рано давало надежду, что драгоценные воспоминания, а с ними и эмоции, не исчезнут без следа.
* * *
Эридан освежился водой с кислым яблочным соком, чтобы немного взбодриться. День был утомительным и долгим, из предстоящей тренировки хотелось выжать максимум удовольствия. Площадка на крыше была залита розовым светом. Кифель не пришлось долго ждать. Ему понравилась ее пунктуальность. Эльфийка сразу бросила деловой взгляд на стойку с оружием.
— Ваше Величество, вы тренируетесь боевым?
Солнце хищно блеснуло на заточенных лезвиях.
— Да… — Эридан спохватился. — В казармах есть тренировочные болванки, могу послать за ними.
Кифель медленно прошлась вдоль стойки, и ее внимание привлекло копье с наконечником в форме листа.
— Нет, так даже интересней. Почти как настоящее сражение. Я буду аккуратной, обещаю, — она выхватила копье и пронзила им невидимого противника. — Ни одного царственного волоса не упадет с вашей головы.
Ее глаза лукавили. Кифель подразнивала его и пристально следила за реакцией. Разозлится? Проигнорирует? Он улыбнулся.
— Леди, это не страшно. Все равно, что порезаться бумагой.
Эридан выбрал полуторный меч. Сегодня никакого солнечного клинка, только привычная тяжесть стали. Альбинос чуть пошевелил кистью, нащупав хрупкое равновесие между яблоком и сверкающим лезвием. Иногда он скучал по этому ощущению. Небольшому напряжению в сухожилиях, томящему и тянущему, словно долгие ласки перед соитием.
Кифель выбрала небольшой круглый щит, сверкающий, словно золотая монета, а Эридан — тяжелый, грубый и надежный, как и он сам. Они обменялись несколькими пробными выпадами. Кифель ловко отразила все три удара, выставив щит. Эльфийка подвязала длинный подол платья, и теперь ее ноги обнажились до середины бедра. Красивые, изящные, покрытые тонкими полосками шрамов. Эридан проследил, как они двигаются. Быстро, пружинисто, сохраняя равновесие тела даже на неровной поверхности.
— Интересный выбор оружия, — сказал белобрысый, заслонившись от выпада. — Многое о вас говорит.
— И что же?
Глаза эльфийки лихорадочно заблестели.
— Вы не любите никого к себе подпускать.
Глупая шутка, но она засмеялась.
— А вы, стало быть, рубаха-парень, ведь ваша специальность — тесный контакт?
— И да, и нет… Люблю тесный контакт, и все же… — щит вновь звонко отразил лезвие копья, — предпочитаю отгородиться. Чем теснее контакт, тем он опасней…
Она сделала несколько шагов назад и вдруг спросила:
— Вам нравятся мои ноги?
— Да, — признался эльф. — Прелестные.
Она вновь улыбнулась и в следующее мгновение метнула копье, даже не изменив выражения лица. На мгновение Эридану показалось, что оно неминуемо воткнется в колено, но успел увернуться. Лезвие оцарапало кожу и, звякнув, упало на пол.
— Мне тоже нравятся ваши ноги. Длинные и прыткие.
Эридан почувствовал смесь эмоций: возбуждение, азарт и злость. Он недооценил эту белую суку, она могла сильно ранить его.
— Опрометчиво. Вы остались без оружия.
Теперь ничего не стояло между ними. Кифель кинулась к стойке, но поздно. Эридан уже сократил дистанцию, оттеснив ее к противоположной стене. Эльфийка заслонилась щитом, отводя атаку за атакой, а затем вскрикнула, когда по ноге потекла струйка крови. Маленький надрез, месть за царапину копьем. Кифель посмотрела на кровь, глаза у нее закатились, и леди рухнула на пол, выронив щит.
— Леди?…
Что это? Он неосторожно задел артерию? Бросив оружие и щит, он кинулся проверить ее состояние.
— Кифель?
Эридан нащупал пульс на ее руке, и белые ноги, эти красивые изящные ноги, уперлись ему в грудь и безжалостно оттолкнули, лишив равновесия. Ловко вскочив, альбиноска кинулась к копью.
Коснувшись земли, Эридан разъярился. Дочь карги, обвела его вокруг пальца!
Кифель подняла копье ногой, обернулась и охнула. Эльф уже перехватил его у наконечника и с силой вырвал из белых рук, оставляя на ладонях глубокие ссадины. Древко ударило эльфийку в живот, заставив рухнуть на пол. Красные глаза распахнулись в ужасе, отражая вспышку солнечного света на острие, опасно летящем к ее лицу.
— Хаххх! — хрипло выкрикнул эльф, лезвие вошло в нескольких дюймах от головы Кифель, полностью исчезнув в дереве пола.
Сердце трепетало, кровь бурлила.
— Убита! — прорычал Эридан, резко перейдя на ты, и Кифель прошептала одними губами:
— Убита… — и потянула его на себя, уцепившись за ворот рубашки.
Если бы они были мечами, их, несомненно, ковал бы один и тот же мастер. Загипнотизированный этой мыслью, Эридан поддался порыву, и вот он уже чувствовал ее губы, мягкие и гладкие, словно наливной плод, нежный цветочный аромат, исходящий от кожи и разметавшихся волос, а ладонь легла на обнаженное бедро. Пальцы почувствовали длинный шрам. Его разум и тело еще не отошли от схватки, и этот поцелуй был словно ее продолжением, нанесением глубокой и влажной раны.
