Пройдя примерно треть пути, команда остановилась. Рхиоу забежала на крыльцо многоквартирного дома и села, оглядываясь. Напротив, через улицу, виднелся ряд из пяти особняков, сохранивших сходство, несмотря на все позднейшие переделки. На этой стороне рядом с новым современным зданием тоже располагались два особняка из песчаника. На подоконнике первого этажа одного из них сидела миниатюрная кошка цвета молочного шоколада; поджав лапки и полуприкрыв золотистые глаза, она, казалось, смотрела в пустоту. Прямо напротив нее на крыльце особняка расположился грязный белый кот, пристально глядя на стену между двумя особняками. Если там кто-нибудь и прятался, ничего нельзя было разглядеть в тени, которую бросала густая завеса какого-то вьющегося растения.
Рхиоу подождала, высматривая, не обнаружат ли себя другие игроки, но времени у нее не было, и через несколько секунд она отказалась от этого занятия.
– Пошли, – сказала она и вместе с остальными двинулась к белому коту. Тот при их приближении оторвал взгляд от стены. Это был, конечно, Йафх: он, как всегда, занимал главенствующее положение в Игре в своем квартале.
Рхиоу поднялась по ступеням и помедлила рядом с Йафхом. Протокол требовал, чтобы не участвующие в Игре спрашивали разрешения, прежде чем подойти слишком близко к выбранной игроком позиции: помешать ему видеть перемещения других игроков означало создать угрозу потери очков не только для данного игрока, но и вообще нарушить соотношение сил.
Йафх сидел с безразличным видом, словно и не замечая кошки на подоконнике дома напротив. Когда появились Рхиоу и ее спутники, Йафх встал, потянулся и повернулся спиной к улице: этим жестом, понятным всем участвующим в хауисс, он заявлял о намерении временно выйти из игры, не жертвуя при этом достигнутым положением.
– Привет, Рхиоу, – сказал он, подвинувшись, чтобы освободить для нее место на площадке. – Давно тебя не видел.
– Дела, – ответила она, дружески обнюхивая Йафха, прежде чем сесть. – Прародительница! Откуда ты взял рыбу?
– Из ресторана за углом, – ответил Йафх. – Такие замечательные рыбьи головы! Понять не могу, почему они сами их не съели. Эти эххифы совсем не имеют вкуса. Урруах! Как охота?
– Неплохо, неплохо.
– Сааш, и ты здесь! Нечасто приходится тебя видеть в здешних местах. Удачи тебе. А кто этот малыш?
– Арху.
– Тебе тоже удачи, сынок. Пришел посмотреть, как играют профессионалы?
– Лучших нигде не найдешь, – вмешался Урруах, прежде чем Арху успел открыть рот. – Как идут дела в этом раунде?
– Третий заход, двадцать восьмое перемещение, – ответил Йафх. – Равновесие несколько нарушилось.
– Ты хочешь сказать, что не выигрываешь, как всегда?
– Выигрываешь… Что за эххифское слово! Вот к следующей неделе станет ясно, как складывается ситуация.
– Если хочешь понять Игру, – сказал Урруах Арху, – то перед тобой тот, к кому следует обратиться.
– Я мало смыслю в Игре, – робко пробормотал Арху.
Рхиоу посмотрела на него, гадая, откуда взялась неожиданная и такая уместная скромность. Может быть, на котенка произвели впечатление шрамы Йафха?
– И неудивительно, – сказала она. – Я уже не один год слежу за Игрой, и то не могу сказать, что смыслю в чем-то, кроме основных правил. А вот Йафх мастер: чего он не знает о хауисс, того и знать не стоит.
– Все, что тебе нужно знать, юный кот, – сказал Йафх, – это что хауисс – сражение, по крайней мере лучший его сохранившийся вариант. Все прочее – комментарии.
– Но… Она говорит, что жизнь – это сражение, – сказал Арху.
– Она? – переспросил Йафх. – Ах, Шепчущая, как говорят маги? Что ж, она, пожалуй, права. Но одно не подлежит сомнению: жизнь – это хауисс.
– Только послушать этого энтузиаста! – сухо отозвалась Сааш. – Арху, не позволяй ему вешать тебе лапшу на уши. Для Йафха хауисс – еда, питье и сон. Если бы Игры не существовало, ему пришлось бы ее изобрести.
– Не богохульствуй, – возразил Йафх, усаживаясь так, что стало ясно: изяществу позы он предпочитает удобство. – Чтобы изобрести нечто столь сложное, элегантное, хитрое, нужен бог. Вот ты скажи мне, юноша: кто, по-твоему, сейчас занимает самое выгодное положение?
Арху растерянно огляделся.
– Она, – сказал он, взмахом хвоста указывая на красивую коричневую кошку, неподвижно, как статуя, застывшую на стене между двумя зданиями.
– И ты не так уж и ошибешься. Уж можно не сомневаться: Хмахиль при первой же возможности захватывает хорошее местечко. А вот почему оно хорошее?
Арху еще раз оглядел улицу.
– Потому что оттуда она может видеть всех остальных, – сказал он, – а сама видна не всем. Вон тот парень, например…
