Книга Лунной Ночи полностью

Тепло окружало ее со всех сторон, но с одной стороны чувствовалось сильнее – как если бы она спала у камина, который ее эххифы иногда растапливали зимой. Шепчущая уже давно умолкла, и теперь Рхиоу ощущала лишь успокаивающее присутствие Молчаливой и ее пронизывающее все мурлыканье.

– Госпожа, – сказала ей Рхиоу, – я боюсь.

– Как и все мы, когда оказываемся перед лицом того, что ждет тебя, – последовал ответ, – или почти все. Моя сестра, рожденная первой, ничего не боялась, – она всегда шла в битву смеясь, как будто возможности поражения не существовало. Может быть, такова была ее натура по воле нашей матушки. Для смертных или тех, кто не умирает, но претерпевает изменение, есть выход: научиться мужеству. Однако для тех из нас, кто был создан в начале времен, боюсь, такой возможности нет: нам остается только делать свою работу, постоянно испытывая страх. Бог, который забудет о пользе специализации и попытается делать вещи, которых делать не умеет, быстро перестанет быть богом и сделается тираном.

– Как случилось с твоей собственной сестрой, госпожа.

– Я не хочу о ней говорить. Мы и так слишком часто видим ее. Тебе вскоре предстоит увидеть ее очень близко.

– Как же мне этого не хочется… – прошептала Рхиоу.

– Миры во вселенной мало обращают внимания на наши желания, – донесся ответ. Как всегда, в голосе Шепчущей звучала шутливая нотка, но на этот раз она была менее заметной, чем всегда. – Впрочем, желание и рожденное им намерение – силы, с которыми должны считаться даже боги. Делай свое дело, дочь моя. Я буду делать свое, и может быть, нам удастся чего-то добиться…

Воцарилось молчание, однако внушающая уверенность близость Вечных Сил, их тепло сохранились. Тусклое сияние заклинаний в уме Рхиоу поблекло, и она уснула.

Утро оказалось ясным и жарким; Рхиоу совсем рано разбудили жалобы одевавшейся Хухи.

– Должно быть, уже не меньше восьмидесяти,[22] – говорила она Йайху. – А проклятый кондиционер в офисе так и не работает! Честное слово, просто позор: компания, ежегодный доход которой не уступает валовому национальному продукту небольшой страны, не может раскошелиться на ремонт такой ерунды! Этот прибор способен только добавлять жары, как будто в августе ее и без того мало!

– Сью, тебе следует оттуда уйти, – сказал Йайх.

Рхиоу поднялась, потянулась и стала тереться о ногу Хухи, которая стояла, прислонившись к кухонному столу.

– Опять он за свое, – пробормотала кошка, направляясь к своей плошке. Этот спор хозяева затевали последнее время не реже, чем раз в месяц. Хуха работала консультантом в одной из крупных компьютерных компаний, офисы которой были разбросаны по всему городу; раньше Хуха была «фрилэнс» – независимым специалистом, как понимала Рхиоу, – и сама выбирала, с кем сотрудничать. Йайх, который явился на кухню, еще не сняв халата, и теперь стоял лицом к Хухе, считал, что жене следует снова стать «фрилэнс», хотя это и означало, что будет меньше уверенности в том, сколько денег они смогут тратить на еду, а иногда и будет ли у них еда вообще.

– Хотела бы я иметь такую возможность, – сказала Хуха, наливая молоко себе в кофе. – Но этот проклятый контракт…

– Сюда, пожалуйста, тоже налей, – громко сказала Рхиоу.

– Ну так не подписывай его в следующий раз.

– Не соблазняй меня!

– Буду соблазнять. Не позволяй им больше себя закабалять. Стань независимой, и пусть они, если хотят пользоваться твоими услугами, платят вдвое больше. А то пусть тебе столько заплатит кто-нибудь еще.

Хуха со вздохом отставила пакет с молоком.

– Не знаю… Я вроде уже привыкла к постоянной зарплате.

– Ну да, я понимаю.

– Прошу прощения! Как насчет молока? – Рхиоу поднялась на задние лапки и стала теребить юбку Хухи. – Ох, милосердная Иау, как жаль, что я не могу заговорить так, чтобы она поняла! Эй! Хуха!

Хуха посмотрела на Рхиоу, наклонилась и погладила ее.