Томский включил фонарик и направил луч света на Садыкова. Генерал прикрыл лицо руками, но Толик успел заметить мертвенную бледность его кожи, крупные капли пота на лбу и щеках.
– Планы, господин Конструктор, у тебя, как всегда, грандиозные, но, похоже, тебе пора уколоться.
– Есть такое, – кивнул Рамзес. – Но это – мелочь. От своей зависимости я избавлюсь, как только сменю обстановку. Жить в Жуковке без наркотиков было невозможно…
– Черт бы вас побрал, ваше высочество! Чтобы сменить обстановку, надо быть в форме. А ты в самый неподходящий момент превращаешься в тряпку!
– Ерунда. Мне бы только добраться до…
– Тс-с… Тихо. – Томский выключил фонарик и подошел к решетке. – Кажется, они спускаются…
Как ни прислушивался Анатолий, но ничего подозрительного он больше так и не услышал. Ожидание становилось невыносимым. Было бы гораздо лучше, если бы гипносы-пучеглазы пошли в атаку. Тогда было бы понятно, что делать: стрелять, швырять гранаты, крошить все, что попадется под руку. В бою пригодился бы и Садыков. А если ждать у моря погоды еще час или два, наркоман окончательно выдохнется без своего допинга, станет не помощником, а обузой.
– Уничтожив Жуковку и тем самым обезглавив Рублевку, я окажу всем услугу, – продолжал бормотать с подозрительной горячностью Рамзес. – Да. Услугу, как говаривали в мое время, всему прогрессивному человечеству. Ведь и мутанты, которые скоро станут полновластными хозяевами моей столицы, тоже долго не протянут. Это – ловушка, Томский. Мне не удалось добиться союза с этими тварями, и я решил собрать их вместе, чтобы прихлопнуть всех разом! Как тараканов шлепанцем! Хлоп! Хи-хи-хи!
– И как ты это сделаешь? – Толик решил воспользоваться ломкой Садыкова, чтобы выведать его планы. – Когда мутанты захватят Жуковку, ты ее взорвешь?
– М-м-м… Мне на самом деле плохо. Взорву? Чушь. Я слишком разносторонний, чтобы повторяться. Нет. Будет буря. Она уничтожит все живое, а потом разрушит все металлические конструкции. Процесс уже запущен, Томский. Запущен и необратим. Ты хочешь спасти своего дружка Корнилова? Не выйдет. Его имя уже вписано в Книгу Мертвых! Хи-хи-хи! В Книгу Мертвых!
– Заткнись! Я что-то слышу…
Томский действительно слышал чье-то прерывистое дыхание. Совсем рядом. У самой решетки. Он направил свет фонарика на дверь и…
У решетки стоял Хмельницкий – в своем латаном-перелатаном защитном костюме, но без противогаза. Щеки его были в крови, стекающей двумя ручейками из глазниц.
Томский попятился, вскинул автомат, но выстрелить не успел – профессор исчез так же внезапно, как и появился.
– Книга Мертвых… В ней есть всё и вся…
– Закрой пасть, проклятый наркоман! Твой профессор жив!
– У тебя поехала крыша! Я вот этими руками перерезал ему горло. – Рамзес вытянул руки, и стало видно, как они дрожат. – Он не мог выжить!
– Я знаю. И все-таки он выжил. Теперь у этих пучеглазых чертей есть предводитель!
– Я же говорю: он сдох!
– А он мне говорил, что пожирает души, чтобы стать бессмертным. Может, у него это получилось?
Несмотря на то, что совет проходил в одном из самых больших подземных убежищ Жуковки, мест для всех участников едва хватало. Кондиционеры не справлялись с клубами табачного дыма, от которого слезились глаза и першило в горле. К большому, сталинского образца, столу пришлось придвинуть стол бильярдный. На нем разложили карты Жуковки – все, что нашли.
Над схемами наземных укреплений и подземных коммуникаций склонились седые генералы и их ученики – военачальники, родившиеся и выросшие уже после Катаклизма. Их взгляды на жизнь были разными, и в мирное время из-за этого разгоралось много споров. Однако сейчас, перед лицом общей угрозы, все дрязги были позабыты.
Корнилов расхаживал за спинами военных, прислушивался к их мнениям и сам высказывал суждения по поводу происходящего.
Первая атака мутантов была отбита. Обитатели Жуковки укрылись за Первым Периметром – самым укрепленным и, как считалось раньше, неприступным. Теперь, со слов военных, Корнилов уяснил для себя: жуковские укрепления не были приспособлены к столь массированной атаке мутантов.
Людей эти укрепления могли бы остановить, поскольку человеку все-таки свойственно испытывать страх за свою жизнь. Птеродактилей, гарпий, варанов, лемуров и червей напугать было нельзя. Последних, как выяснилось из донесений, было меньше других мутантов, но именно они – черви – представляли самую серьезную угрозу: они с легкостью проникали в подземные бункеры, а появление этих ползучих тварей предугадать было невозможно.
Поступали также сообщения о появлении странных людей – голых, с большими горящими глазами. Эти россказни Корнилов старался пропускать мимо ушей. Пока. Возможно, что глазуны вообще являлись плодом воспаленного воображения до смерти напуганных стилистов-пессимистов…
– Товарищ Корнилов, можно отнять у вас минутку времени?
Юрий обернулся. Минутку его времени просил худосочный очкарик лет двадцати пяти – судя по белому халату, врач или представитель плеяды химиков-ботаников.
