Потом сожаление сменилось эйфорией. Перестала ныть больная нога. Глаза гипносов сделались похожими на автомобильные фары и слились в один огромный глаз, который, запрыгав по траве, взлетел вверх и превратился в полную луну. Луна эта осветила дорожку перед Толиком, оставив во мраке все остальное. Посеребренная лунным светом трава качалась, словно бы танцуя. Дорога звала и манила. Томский пошел по ней. Сделав первый шаг, он оторвался от земли и повис в воздухе. Гравитация на него не действовала. Тело сделалось невесомым.
Томский помчался по лунной дорожке, почти не касаясь колышущейся травы. Он не знал конечной цели своего путешествия, но она его и не интересовала. Уж очень хорош был сам процесс – отрешившись от мирской суеты, которая заключалась в бестолковых попытках противостоять могучим силам природы, нестись куда-то по выстеленной луной дороге.
Чем дольше продолжалось все это, тем больше открывалось Анатолию то, что не может видеть простой смертный. По обочинам лунной дороги стояли люди, которых Томский встречал в разное время своей жизни. Был тут и Никита, который когда-то привел отряд Толика в ловушку, устроенную красными. Взявшись за руки, смотрели на Томского друзья, превращенные профессором Корбутом в гэмэчелов. Был здесь и сам безумный ученый, и его сынок Чеслав. А еще Нестор с Войковской, Краб и прапорщик Аршинов, закрывший Толика от гранаты собственным телом. Друзья и враги, случайные знакомые и люди, которых Томскому доводилось видеть лишь мельком, – все провожали его взглядами.
Казалось, что путешествию по лунной дороге не будет конца, но оборвалось оно так же внезапно, как и началось. Анатолий увидел склон холма, двустворчатые стальные ворота, выкрашенные в пятнистый маскировочный цвет. Ощущение невесомости пропало. Томский врезался в ворота грудью. Боль от удара слилась с ноющей болью в ноге. Исчезла луна. Золотистый ее свет сменился свинцово-серым полумраком наступающего утра. Створка ворот распахнулась. Толик получил удар в спину, влетел внутрь бункера, зацепился за какой-то ящик и упал на бетонный пол. Кто-то уперся ему коленом в спину. Томский сорвал противогаз, но тут же руки его были заведены назад сильным рывком. На запястьях защелкнулись наручники. С лязгом захлопнулись ворота. Послышались шлепки босых ног и урчание переговаривающихся гипносов. Вспыхнул свет. Толик попытался приподнять голову, чтобы осмотреться, но тут же получил удар в затылок и ткнулся лицом в пол, разбив при этом нос.
Лунная дорога была иллюзией, созданной гипносами, которые забрались ему в голову. На самом деле это они притащили его в бункер – наверное, тот самый, который Телещагин называл гаражом. Что ж… Он попал, куда хотел. Правда, не совсем так, как планировал.
– Томский?
– Чего тебе, Кальман?
– Ты как?
– Бывало и лучше.
– Кажись, они куда-то ушли. Подняться сможешь?
Толик перевернулся на спину. Извиваясь всем телом, он добрался до ближайшего деревянного ящика, уперся в него спиной и сел.
Кальман – тоже со скованными за спиной руками – сидел напротив.
– Кажись, я перебрал с самогоном. Совсем не помню, как меня сюда притащили. Если выберусь – брошу пить.
– Пить, конечно, бросай. Только в нашем случае дело не в самогоне. Нельзя смотреть в глаза этим тварям. Они – телепаты. Могут внушить тебе все, что угодно.
– Ясно. Между прочим, это и есть тот гараж…
– Я уже догадался. Надо как-то выбираться, пока они не вернулись. Есть идеи?
– Первым делом освободимся от наручников, – деловито отвечал Кальман. – Вот уж не думал, что мои цирковые навыки когда-нибудь пригодятся. А впрочем… Кто сказал, что Серега Телещагин хуже Гарри Гудини? О черт… Так. Оп-ля!
Томский не верил своим глазам: Кальман ухитрился снять с себя «браслеты», бросил их на пол и потер запястья.
– Сейчас найду что-нибудь подходящее и освобожу тебя. Ну-с, что у нас в этом ящике… Ого! Томский, тут золото! И в этом ящике тоже! Слитки! Да здесь целое состояние!
– Не валяй дурака, Кальман. Ищи что-нибудь наподобие скрепки. На кой нам золото? Швыряться им в гипносов?
– Спокойно, Томский. Тут есть и ящики с инструментами. Скрепки нема. Гидравлические ножницы подойдут?
– Тащи сюда!
Толику пришлось ругать неумеху Кальмана, который никак не мог управиться с довольно простым приспособлением. Когда Томский был почти уверен в том, что пьяница-клоун отрежет ему руки, Кальману наконец удалось справиться с цепочкой.
Толик вскочил и обвел взглядом бункер в поисках предметов, которые могли бы использоваться, как оружие. Поиски были прерваны стоном и всхлипыванием, донесшимися неизвестно откуда.
– Кто здесь?
– Я. А кого еще ты ожидал встретить?
– Садыков? Ты?
– Не совсем. Не весь.
Толик понял, что голос звучит из-за прислоненного к одной из стен деревянного щита. Он бросился туда, но по пути наступил на что-то мягкое. Опустив глаза вниз, Томский увидел наполовину обглоданную человеческую ногу, которая валялась в большой луже застывшей крови.
