– И вы оставили двор без охраны, не доложив об этом ни мне, ни начальнику службы безопасности?
– Простите, сэр, но я думал, он получил ваше согласие.
– Черт возьми, Фекто, как я мог дать согласие на то, чтобы убрать из двора охранников и оставить без присмотра целую банду уголовников?
– Простите, сэр, я решил, что это… это из-за особого заключенного.
– Особого заключенного? Что вы несете?
– Ну… – Фекто с трудом подбирал слова, – из-за того заключенного, которого должны были выводить на прогулку во двор номер четыре.
– Да, но он сегодня не выходил во двор. Он оставался в камере. – Имхоф глубоко вздохнул. Все оказалось не так просто, как он думал. – Фекто, вы что-то путаете. Заключенный провел в камере весь день. Он не выходил на прогулку во двор номер четыре. Я сам это выяснил, когда была объявлена тревога, – у меня есть данные проверки электронных браслетов. И эти данные свидетельствуют, что он сегодня не покидал свою одиночную камеру.
– Нет, сэр, я прекрасно помню, что особый заключенный находился во дворе. – Фекто бросил недоумевающий взгляд на второго охранника, Дойла, который казался не менее растерянным.
– Дойл! – обратился к нему Имхоф.
– Да, сэр?
– Прекрати эти свои «да, сэр». Я хочу знать, выходил ли особый заключенный сегодня на прогулку во двор номер четыре.
– Да, сэр. То есть, насколько я помню, да.
В комнате стало очень тихо. Имхоф перевел взгляд на Ролло, но тот уже что-то говорил по рации. Через пару секунд начальник службы безопасности сунул рацию в карман и посмотрел на начальника тюрьмы.
– Согласно данным системы электронного слежения, особый агент все еще находится в камере и сегодня ее не покидал.
– Лучше пошлите кого-нибудь проверить камеру лично, просто чтобы убедиться, что все в порядке.
Внутри у Имхофа все кипело от злости на Коффи. Где, черт побери, его носит? Это он во всем виноват.
И тут как по заказу дверь распахнулась, и в комнату вошел специальный агент Коффи в сопровождении Рабинера.
– Вы пришли вовремя, – мрачно заметил Имхоф.
– Естественно, вовремя, – резко ответил Коффи, проходя к столу. Лицо его покраснело. – Я специально распорядился вывести особого заключенного на прогулку во двор номер четыре, а теперь оказывается, что это не было сделано. Имхоф, когда я отдаю приказ, я ожидаю, что он будет…
Имхоф встал со своего места. Он был сыт по горло и не собирался позволять этому ослу разговаривать в таком тоне, да еще в присутствии подчиненных.
– Агент Коффи, – произнес он ледяным тоном, – сегодня, как вам, наверное, известно, в Херкморе была совершена серьезная попытка побега.
– Мне нет дела до…
– В настоящий момент мы проводим расследование обстоятельств данного побега, а вы нам мешаете. Если вы сядете и подождете своей очереди, мы сможем продолжить обсуждение.
Коффи продолжал стоять, глядя на начальника тюрьмы, и лицо его из красного стало багровым.
– Мне не нравится, когда со мной разговаривают таким тоном.
– Агент Коффи, я во второй раз прошу вас сесть и позволить нам продолжить обсуждение. Если вы и дальше будете перебивать, я прикажу вывести вас отсюда.
В комнате повисла предгрозовая тишина. Лицо Коффи исказилось от ярости.
– Знаете что? Я думаю, в нашем присутствии на этом совещании больше нет необходимости. – Он в упор посмотрел на Имхофа. – Но вы обо мне еще услышите.
– Ошибаетесь, ваше присутствие здесь крайне необходимо. Двое охранников только что сообщили мне, что вы приказали им покинуть пост во дворе номер четыре и пригрозили увольнением, если они не подчинятся вашему приказу. И это несмотря на то что вы не имели никакого права здесь распоряжаться. В результате заключенные остались без надзора и предприняли попытку побега. Получается, что именно вы, сэр, несете за это ответственность. Это мое официальное заявление для протокола.
Последовавшая тишина казалась еще более наэлектризованной. Коффи оглядел присутствующих, и с его лица медленно сползло самоуверенное выражение – похоже, до него наконец дошла вся серьезность предъявленных ему обвинений. Его взгляд остановился на лежавшем в центре стола магнитофоне, скользнул по микрофонам, установленным перед каждым участником совещания. Коффи неловко сел и откашлялся.
– Я уверен, что мы сейчас же исправим это, гм, недоразумение, мистер Имхоф. Не стоит делать поспешных выводов.
Имхоф ничего не ответил. Наступившую тишину внезапно нарушили треск и шипение. Ролло поднес рацию к уху и стал слушать; Имхоф не сводил с него глаз. Когда доклад о результатах проверки камеры особого заключенного был закончен, начальник службы безопасности бессильно опустил плечи. Его лицо стало белым как полотно.
Глинн посмотрел на специального агента Пендергаста. Тот неподвижно лежал на кушетке, сложив руки на груди и скрестив ноги. В таком положении он находился уже почти двадцать минут. Необычная бледность лица и впалые щеки придавали ему поразительное сходство с трупом. Единственным свидетельством того, что Пендергаст жив, был пот, выступивший у него на лбу, и едва заметное подрагивание рук.
