Еще пример. У нас был один банщик из жителей аль-Маарры [334] по имени Салим, который служил в банях моего отца, да помилует его Аллах. Салим рассказал мне: «Я открыл в аль-Маарре баню, чтобы жить доходами от нее. Однажды в баню пришел франкский рыцарь, а они не одобряют тех, кто, находясь в бане, опоясывается покрывалом. Он протянул свою руку, сорвал мое покрывало с пояса, отбросил его и увидел меня без всего, а я недавно обрил себе волосы на лобке. „Салим“, – крикнул мне франк. Я подошел к нему, и он положил руку мне на лобок. „Салим, вот хорошо! – воскликнул он. – Клянусь истиной моей веры, сделай со мной то же самое“. И он лег на спину, а у него на этом месте была точно вторая борода. Я обрил его, а он провел по этому месту рукой, погладил его и сказал мне: „О Салим, заклинаю тебя истиной твоей веры, сделай то же с аль-дамой“. А „аль-дама“ значит на их языке „госпожа“, и он имел в виду свою жену. „Скажи аль-даме, чтобы она пришла“, – крикнул он слуге, тот пошел и привел его жену. Она легла на спину, и рыцарь сказал: „Сделай с ней то же, что ты сделал со мной“. И я брил ей эти волосы, а муж сидел и смотрел на меня. Затем он поблагодарил меня и дал мне денег за мою услугу».
Посмотрите на это великое противоречие: у них нет ревности, ни самолюбия, но они отличаются великой доблестью, а разве доблесть не происходит от самолюбия и боязни бесславия?
Вот случай, похожий на этот.
Однажды, будучи в городе Тире [335], я вошел в баню и сидел там в отдельной комнате. Один из моих слуг сказал мне: «С нами в бане есть женщина». Когда я вышел в общее помещение и сел на каменную скамью, вдруг появилась та женщина, которая была в бане, и встала напротив меня. Она уже оделась и стояла вместе со своим отцом. Я не был уверен, что это женщина, и сказал одному из своих товарищей: «Ради Аллаха, посмотри, женщина ли это? Я хочу, чтобы ты осведомился о ней». Он пошел, на моих глазах поднял подол ее платья и посмотрел. Тогда ее отец обернулся ко мне и сказал: «Это моя дочь. Мать у нее умерла, и ей некому вымыть голову. Я привел ее с собой в баню и вымыл ей голову сам». – «Ты хорошо сделал, – сказал я. – За это будет тебе небесная награда».
Еще удивительный случай врачевания у франков рассказал нам Кильям Дабур [336], властитель Табарии [337], который был предводителем франков. Случилось, что он провожал эмира Му‘ин ад-Дина, да помилует его Аллах, из Акки [338] в Табарию, и я был с ними. По пути он рассказал нам следующее: «В нашей стране был один очень сильный рыцарь. Он заболел и был близок к смерти. Мы отправились к самому главному из наших священников и сказали ему: „Пойди с нами взглянуть на такого-то рыцаря“. Он сказал: „Хорошо“, – и отправился с нами. Мы были уверены, что, когда он положит на больного руку, тот выздоровеет. Когда священник увидел его, он сказал: „Дайте мне воску“. Мы принесли ему немного, он смял его, сделал из него шарики такой толщины, как суставы пальцев, и сунул по шарику в ноздри рыцаря, и тот умер. „Он умер“, – сказали мы. „Да, – ответил священник. – Он мучился, и я заткнул ему нос, чтобы он умер и успокоился“».
«Брось это и поговори снова о Хариме!» [339]
Обратимся от рассказа об их привычках к чему-нибудь другому. Я присутствовал в Табарии при одном из франкских праздников. Рыцари выехали из города, чтоб поиграть копьями. С ними вышли две дряхлые старухи, которых они поставили на конце площади, а на другом конце поместили кабана, которого связали и бросили на скалу. Рыцари заставили старух бежать наперегонки. С каждой из этих старух двигалось несколько всадников, которые их подгоняли. Старухи падали и подымались на каждом шагу, а рыцари хохотали. Наконец одна из них обогнала другую и взяла этого кабана в награду.
Однажды в Набулусе я был свидетелем того, как привели двух франков для единоборства. Причина была та, что мусульманские разбойники захватили деревню около Набулуса. Франки заподозрили одного из крестьян и сказали: «Это он привел разбойников в деревню». Крестьянин убежал; король [340] послал схватить его детей. Тогда он вернулся и сказал королю: «Будь ко мне справедлив и позволь мне сразиться с тем, кто сказал про меня, что я привел разбойников в деревню». И король приказал владельцу разграбленной деревни: «Приведи кого-нибудь, кто сразится с ним». Тот отправился в свою деревню, где был один кузнец, и он взял его и сказал: «Ты будешь сражаться на поединке». Ограбленный хозяин старался уберечь своих крестьян, чтобы ни одного из них не убили и хозяйство его не пропало бы.
