Наутро Аббас по обыкновению отправился во дворец, чтобы поздравить халифа по случаю четверга. Он сел в одной из зал дворца везиров, как бы в ожидании, когда аз-Зафир начнет прием поздравлений. Когда же время начала приема прошло, он позвал управителя дворца и спросил его: «Что с нашим господином, что он не принимает поздравлений?» Управитель растерялся и не знал, что ответить, и Аббас закричал на него: «Что с тобой, что ты мне не отвечаешь?» И тот сказал: «О повелитель, наш господин... мы не знаем, где он». Аббас воскликнул: «Разве люди, подобные нашему господину, пропадают? Возвращайся и выясни, в чем дело!». Управитель пошел, потом возвратился и сказал: «Мы не нашли нашего господина».
Тогда Аббас сказал: «Народ не может оставаться без халифа. Пойди к нашим господам, братьям аз-Зафира, и приведи кого-нибудь из них, чтобы мы могли ему присягнуть».
Управитель отправился к ним, но опять вернулся со словами: «Господа говорят тебе: „Мы не имеем никакого отношения к власти. Его отец отстранил нас от нее и возложил ее на аз-Зафира. После него власть принадлежит его сыну“. – „Ну так приведите его, чтобы мы ему присягнули“, – сказал Аббас.
Аббас же убил аз-Зафира с намерением сказать: «Это братья его убили его», – и потом казнить их за это.
Сын аз-Зафира был еще маленький мальчик, и его принес на плече один из служителей дворца. Аббас взял его на руки и понес, а весь народ плакал. Потом он вошел с ним в приемную залу его отца. Там находились дети аль-Хафиза, эмир Юсуф и эмир Джибриль, и [65] их племянник эмир Абу-ль-Бака. Мы уселись под портиком в зале. Во дворце было больше тысячи человек из войска Мисра, и вдруг совершенно неожиданно для нас из залы вышла на двор большая толпа народу и послышался звон мечей, направленных на одного человека. Я сказал одному своему слуге-армянину: «Посмотри, кого это убили». Он пошел и вернулся со словами: «Это не мусульмане! Они убили моего господина Абу-ль-Амана (он называл так эмира Джибриля), и один из них проткнул ему живот и вытащил кишки». Затем вышел из той же комнаты Аббас, держа под мышкой непокрытую голову эмира Юсуфа, которую он отрубил мечом; кровь еще стекала с нее. Абу-ль-Бака, племянник эмира Юсуфа, был вместе с Насром ибн Аббасом. Их обоих ввели в одну кладовую во дворце и убили, а во дворце было до тысячи обнаженных мечей. Этот день был одним из самых тяжелых, которые мне пришлось пережить, столько произошло тогда мерзких несправедливостей, отвратительных для великого Аллаха и всех людей.
В этот же день случилось нечто удивительное. Когда Аббас захотел войти в одну из зал, оказалось, что двери ее заперты изнутри. А отпирать и запирать залу было поручено старому слуге, которого звали Амин аль-Мульк. Над дверью трудились, пока ее открыли и вошли в залу; старика нашли за дверью мертвым с ключом в руках.
Что же касается до междоусобия, случившегося в Мисре, когда Аббас одержал победу над войсками Мисра, то оно произошло следующим образом. Когда Аббас совершил с детьми аль-Хафиза, да помилует его Аллах, то, что он совершил, сердца народа ожесточились против него, и люди затаили в душе вражду и ненависть. Те из дочерей аль-Хафиза, которые находились во дворце, вступили в переписку с мусульманским витязем Абу-ль-Гаратом Талаи ибн Руззиком, да помилует его Аллах, призывая его на помощь [56]. Он снарядил войско и выступил из своего наместничества, направляясь в [66] Каир. Тогда Аббас приказал снарядить суда, которые нагрузили провиантом, оружием и деньгами, и велел воинам сесть на коней и выступить с ним в поход. Это произошло в четверг десятого сафара пятьсот сорок девятого года [57]. Он приказал своему сыну Насир ад-Дину оставаться в Каире, а мне сказал: «Ты останешься с ним».
Но как только он выступил из дворца, направляясь навстречу Ибн Руззику, солдаты восстали против него и заперли ворота Каира, и у нас начался с ними бой на улицах и в переулках города. Конница сражалась с нами на дороге, а пехота осыпала нас с крыш деревянными стрелами и камнями, в то время как женщины и дети бросали камнями из окон. Наш бой с ними продолжался с рассвета до вечера. Аббас одержал победу, они открыли ворота Каира и обратились в бегство. Аббас нагнал их в пределах Мисра и убил тех, кого убил.
Затем он вернулся во дворец и снова стал приказывать и запрещать. Он велел было сжечь аль-Баркийю [58], потому что там были сосредоточены дома солдат, но я постарался смягчить его в этом решении и сказал: «О господин мой, когда вспыхнет огонь, он сожжет и то, что ты хочешь, и то, что не хочешь, и ты окажешься не в силах потушить его». Мне удалось отклонить его от этого намерения, и я добился от него помилования эмира аль-Мутамана, сына Абу Рамады, после того как он приказал было его казнить. Я попросил за него прощения, и Аббас отпустил его вину.
