Когда все кончилось, я очнулся на площади — лежал выгнувшись, раскинув руки и ноги и смотрел на силуэты крыш на фоне едва светлеющего неба. Нащупал полупустую флягу на мостовой, подобрал и отправился искать Франческу. И все время спотыкался, как пьяница, который прихватил бутылку со вчерашнего вечера и несет ее за горлышко домой.
Франческа свернулась клубочком на чьей-то лестнице и, еще не совсем проснувшись, дрожала от сырости. На ее коричневом одеянии остались белые известковые следы — видимо, отслоившаяся от камня штукатурка, которую она сбила, наткнувшись на стену. Шелковистые светлые волосы рассыпались по лбу и закрыли глаза, но когда я попытался убрать их, то обнаружил, что они приклеились к щеке засохшей слюной.
— Пить, — пробормотала Франческа.
— Нет времени. — Я поднял ее на ноги. — Светает.
— Но я… — Она откинула назад волосы и посмотрела на призрачную луну на утреннем небосклоне. — Светает?
— Надо идти. Пора.
— Светает… О Господи!
В утреннем сумраке мы выбрались из еврейского квартала, и дымка с моря свивалась у наших ног. По дороге нам попалась возвращающаяся домой усталая проститутка. Она рассмеялась, когда мы споткнулись о храпящего в стелющемся по земле тумане пьяного. Из открытого окна донесся плач младенца, с улицы пекарей потянуло свежевыпеченным хлебом. Мы спешили изо всех сил и тяжело дышали. Но еще не совсем пришли в себя — наш шаг был неверным, и мы то и дело натыкались на углы. Франческа что-то бормотала себе под нос.
— Что ты говоришь?
— Это было великолепно.
— Я представлял все несколько иначе.
— Волшебство. Что там еще в этой книге? Я хочу знать больше.
Черт!
— Ты говорил, что в ней есть формулы изготовления золота и вечной молодости?
— Это только слухи.
— Но ты сказал, что именно поэтому ее ищут. — Франческа помолчала и подняла на меня глаза. — Я тоже ее хочу. Хочу эту книгу.
— Что?
— Если ты раздобыл любовный напиток, то сможешь достать и все остальное. С такими формулами мы сможем уехать куда угодно. Сделай что-нибудь.
— Но…
— Что такое одна ночь свободы? Мне нужна целая жизнь. А тебе? — Франческа отвернулась от меня. — Если ты меня любишь, принеси мне книгу.
— Франческа… — Я схватил ее за руку, но она вырвалась и побежала. У стены монастыря пригладила волосы и стряхнула штукатурку с рясы.
— Нам надо завладеть этой книгой, Лучано. Это наш единственный шанс устроить себе настоящую жизнь. — Она по-мальчишечьи забралась на увитую жасмином стену, и в это время с монастырской часовни прозвенел колокол к утренней молитве.
Уже с другой стороны она бросила мне на прощание:
— Книга, Лучано.
Любовный напиток пробудил во Франческе желания, которые я не в силах был исполнить. Я загнал себя в угол и понятия не имел, как из него выбраться. Откуда мне было знать, где находится книга? Но даже если бы мне удалось ее найти, что бы она в ней почерпнула? Возможно, одни Евангелия и исторические сведения. В таком случае она меня возненавидит как лгуна, и поделом.
На следующий день старший повар, наблюдая, как я готовлю для фаршировки артишоки, спросил:
— Ты дал Франческе свой напиток?
— Да. — Я подрезал кончики артишока.
— Понятно. Ну и как все прошло?
Осторожно, чтобы не испортить донышко, я вынул волокнистую середину.
— Не могу похвастаться, что она упала в мои объятия.
— Так-так. И какой ты сделал вывод?
Я пожал плечами.
— Ясно. Тебе еще недостаточно боли, чтобы усвоить урок. Что ж, будь по-твоему. — Он собрался уходить, но задержался. — Кстати… — Он вынул из кармана несколько мелких монет.
Я вытер руки о передник и взял у него деньги.
— Что я должен купить, маэстро?
— Что угодно. Это плата за твой груд.
Вот это да! Мне никогда раньше не приходилось получать плату за работу.
— Это мне?
— Ты ведь овощной повар, не так ли? — Синьор Ферреро вложил деньги мне в руку.
Я посмотрел на монетки. Пять медяшек — скромное вознаграждение за недельный труд, но я не нуждался ни в еде, ни в жилье. Я сразу решил, что стану копить и добавлять к сумме каждую неделю. Буду собирать, пока не сколочу достаточно, чтобы жениться на Франческе. Если денег хватит на еду, одежду и жилье, я смогу забрать ее из монастыря и она забудет о книге. Я опустил монетки в карман.
— Заслужил. Только смотри не испорти артишок.
Я проводил дни, луща зеленый горошек и поджаривая баклажаны, а но ночам подсчитывал доходы. Складывая сумму при помощи пальцев, я решил, что при заработке пять монет в неделю мне потребуется двенадцать рук или двенадцать недель, чтобы выручить Франческу из монастыря. Иногда двенадцать недель казались мне непомерно долгим сроком, иногда — пугающе коротким. Разорвав шов в матрасе, я прятал деньги в соломе.
