— Наверно, о нас обоих можно сказать, что это — обретение старости. Посмотрите на камелию, растущую возле каменного фонаря. Несмотря на свою молодость, бедняжка, из-за того что садовник безжалостно обрезал ей ветви, перестала в последние годы цвести и очень страдала, но в этом году по милости Великой Природы и у нее распустилось немного цветов…
— В самом деле, у этой камелии были великолепные цветы с красивыми крапинками на лепестках.
— Да. Но она решила, что такими крапчатыми цветами не привлечешь взгляд людей, и, поднатужившись, произвела два ярко-красных цветка. Вот что значит молодость! И действительно, как красив этот густой красный цвет!..
— Даже отсюда видно. Удивительно, красные цветы! А ведь раньше она всегда распускалась белыми в красную крапинку.
— Подойдите поближе и посмотрите. Она еще так молода, это порадует ее и придаст уверенности в себе…
Почему бы нет? Я обошел большой валун, лежащий под сливой, и тут же вынужден был остановиться.
В этом месте сад покрыт дерном, но дерн пожух, поэтому я со спокойной душой собирался пройти по нему, как вдруг под ногами заметил маленькое белое пятнышко. Присев, всмотрелся — бледный цветок одуванчика. Невольно задержал дыхание. Никакого стебля, только один бледный цветок, запачканный, прилипший к земле. Посмотрел еще внимательнее — четыре слабых листика отходили в стороны… У меня на глазах невольно навернулись слезы…
— Вы заметили несчастный одуванчик? — прозвучал у меня над головой голос алой сливы. — В сентябре прошлого года садовник убил его, обрызгав сад ядохимикатами, уничтожающими сорную траву, и только-только он возродился, кто-то затоптал его. Хоть он и убогий, но и он, в благодарность за милосердие Великой Природы, изо всех сил пытался расцвести.
Я ничего не сказал на это.
— Дожив до преклонных лет, я каждый год в благодарность за милосердие Великой Природы возношу цветы, чтобы ее порадовать… Чем я заслужила такое счастье? — думаю я всякий раз, глядя на этот одуванчик. Пытаюсь его приободрить, но сама-то, если суждено мне когда-либо пасть, не буду роптать.
Я не отвечал, стараясь расслышать голос одуванчика. Но одуванчик безмолвствовал.
— Теперь, когда вы завершили свой труд, почаще приходите в сад, рассматривайте траву, на которой обычно не задерживается взгляд. У каждой травинки раз в году наступает пора, когда она возносит благодарность милосердию Великой Природы. Всматривайтесь в эти цветы благодарности, вслушивайтесь. Это вас многому научит…
В 1922 году я закончил экономическое отделение Токийского императорского университета. Еще будучи студентом, я успешно сдал государственный экзамен, так называемый экзамен на звание чиновника высшего разряда. Такое случилось впервые в истории нашего университета, поэтому, когда я заканчивал учебу, мне поступили предложения из Министерства финансов и Банка Японии. Мой токийский отец (Скэсабуро Исимару) был очень этому рад. Он полагал, что, какую бы я работу ни выбрал, мое будущее отныне обеспечено. Разумеется, я тоже был польщен, но отклонил оба предложения. По молодости лет я плохо разбирался в жизни и в людях и был намерен во что бы то ни стало жить согласно своим собственным убеждениям. Я учился, претерпевая все невзгоды, стремясь невозможное сделать возможным, но не ради того, чтобы обрести личное счастье, а чтобы стать человеком, приносящим людям пользу.
В ту эпоху в деревнях постоянно вспыхивали конфликты мелких арендаторов с землевладельцами, в промышленной зоне происходили рабочие волнения. Я много размышлял над тем, как найти способ разрешить эти конфликты, исходя из понимания чаяний рабочих и крестьян.
В ту пору эта проблема была в ведении Министерства сельского хозяйства и торговли, поэтому я сдал экзамены для поступления на службу в это министерство. Мое желание исполнилось, меня приняли в штат, и я сразу же начал работать, под руководством начальника департамента аграрной политики Исигуро, с двумя молодыми специалистами по аграрным вопросам, готовившими к принятию закон о мелких арендаторах. В процессе этой работы я несколько раз ездил в командировки по деревням Тохоку и Кансая, проводил исследования и, потрясенный нищенским положением крестьян, ревностно трудился над законом.
Случилось так, что именно в это время Министерство сельского хозяйства и торговли разделили на Министерство торговли и промышленности и Министерство сельского хозяйства и лесоводства. По счастью, меня приписали к Министерству сельского хозяйства и лесоводства, так что я смог продолжить свою деятельность вместе с двумя моими товарищами.
