А что можно сказать о покойной герцогине Анжуйской[102], доблестной и мудрой, дочери святого Карла Блуасского, герцога Бретани, жене младшего брата короля Франции Карла Мудрого, герцога, ставшего впоследствии королем Сицилии? Она высоко держала меч правосудия над землями и владениями в Провансе, как и в других местах, управляя и защищая их, пока ее высокородные дети были несовершеннолетними. О, скольких похвал заслуживает эта женщина за свои достоинства! В молодости она превосходила красотой других женщин, ее целомудрие было безупречным, а мудрость исключительной. В зрелом возрасте она правила с высочайшим благоразумием, силой и волей, чему мы были свидетелями. Ведь после смерти мужа в Италии, почти все земли Прованса восстали против нее и ее высокородных детей. Но эта благородная женщина сотворила столь много хорошего, сочетая силу с мягкостью, что быстро восстановила мир и покорность своих земель, установив правосудие, и никто никогда не обвинял ее в беззаконии.
Я могу еще многое тебе рассказать о других женщинах Франции, которые умело правили и распоряжались землями во время своего вдовства. Что можно сказать о правлении графини де Ла Марш, дамы и графини Вандомской и Кастрской[103], крупной землевладелицы, живущей до сих пор? Каким же образом в ее землях вершилось правосудие? Добрая и благоразумная, она сама с большим рвением занималась этими делами. Что еще тебе рассказать? Уверяю тебя, то же самое можно сказать и о многих других женщинах высокого, среднего и низкого положения, которые, если присмотреться, будучи вдовами, сохраняли и сохраняют свои владения, как это делали при жизни их мужья, а подданные любят их, если не больше, чем прежних хозяев. Не в обиду мужчинам, — тут нет никаких сомнений — таких женщин много. Конечно же, существуют глупые женщины, но есть и такие, кто обладает гораздо бóльшим умом и прозорливостью, чем многие мужчины, не правда ли? Если бы мужья им доверяли и были такими же рассудительными, это пошло бы им только на пользу.
Однако если женщины не вмешиваются в судебные дела и не выносят приговоры, это не должно их расстраивать, поскольку они меньше подвергают опасности свою душу и тело. Когда необходимо наказать нечестивых людей и свершить правосудие, оказывается, что немало мужчин, вынужденных исполнять свои обязанности, предпочли бы быть такими же невежественными, как и их матери. Ведь все стремятся остаться на правильном пути, и только Бог знает, как велико наказание, если мы совершаем ошибку.
— Действительно, госпожа, вы говорите правду, и мне это по душе. Но каков бы ни был женский ум, каждый знает, что женщины от природы слабы, хрупки и лишены всякой телесной силы, и что они пугливы. Все это страшно умаляет доверие к ним мужчин и авторитет женского пола, поскольку говорят, что несовершенство тела ведет к сокращению, а то и вовсе лишению добродетели. Поэтому женщины становятся менее достойными похвалы.
Она ответила: «Милое дитя, это утверждение порочно и не может быть подтверждено. Мы часто видим, что, когда Природе не удавалось дать двум телам одинаковую степень совершенства, то сотворив одно тело уродливым, немощным и неполноценным, идет ли речь о красоте, или же о силе и мощи его членов, она восполняет этот недостаток, одарив владельца чем-то более важным. Например, говорят, что величайший философ Аристотель был страшно безобразен, косоглаз, а лицо его выглядело очень странно; но если и вправду его тело было неприглядным, Природа более чем исправила это, дав ему усердный ум и легкость суждений, о чем свидетельствует авторитет его трудов[104]. Несомненно, для него лучше было получить столь выдающийся ум, чем тело Авессалома[105] или его красоту.