— Родители знатной девушки Корнифиции ради шутки и развлечения послали ее в раннем возрасте в школу вместе со своим братом Корнифицием[150]. Но эта девочка, одаренная превосходным умом, так прилежно изучала науки, что полюбила сладость познания. Нелегко было подавить в ней эту склонность, поскольку, оставив все остальные женские занятия, она посвятила всю себя наукам. Она приложила к этому столько усилий, что стала признанной поэтессой; и она была искусна и совершенна не только в области поэзии. Казалось, что ее вскормили молоком философского знания. Корнифиция хотела познать и изучить все науки и преуспела в этом настолько, что превзошла своим знанием брата, великого поэта.
Ей было недостаточно одного лишь знания, она хотела претворить его в жизнь, и, взяв в руки перо, написать ряд значительных книг. Ее стихи и книги весьма ценились во времена святого Григория, который и сам о них упоминает. Написал о ней и великий итальянский поэт Боккаччо, прославляя эту женщину в своей книге: «О, величайшая хвала женщине, которая отказалась от всех женских дел и посвятила свой ум занятиям великих мудрецов». Слова Боккаччо подтверждают мысль, высказанную мной о разуме женщин, которые сомневаются в себе и своей разумности и, будто рожденные в горах, не зная, что есть добро и честь, отчаиваются и говорят, что не способны ни на что другое, как ублажать мужчин, вынашивать и воспитывать детей. Ведь Бог дал им прекрасный ум, чтобы они им пользовались, если они того захотят, и познавали все те вещи, которые подвластны прославленным и великим мужчинам. Если бы женщины захотели учиться, что не менее свойственно им, чем мужчинам, то смогли бы честным трудом заслужить себе вечную славу, которой обычно удостаиваются величайшие мужчины. Милое дитя, ты можешь видеть, как этот писатель Боккаччо подтверждает все то, о чем я тебе говорила, а также как он прославляет и поощряет мудрость дам.
— Подобным блистательным умом была одарена римлянка Проба, жена Адельфия и христианка[151]. Она обладала таким высоким умом, так любила науку и занималась ей с таким усердием, что в совершенстве изучила семь свободных искусств и стала прославленной поэтессой[152]. Особые усилия в учении она сосредоточила на произведениях поэтов, а в особенности Вергилия, которые могла рассказывать наизусть при любом удобном случае. Однажды, употребив всю силу своего разума и мысли при чтении упомянутых произведений и поэм, она задумалась об их важности, и в чертоги ее разума пришла мысль о необходимости сложить в духе этих книг все Священное Писание (истории и Ветхого, и Нового Завета), в изящных и стройных стихах. Как говорит Боккаччо, определенно достойно восхищения то, что столь выдающаяся мысль родилась в мозгу женщины. Но еще более чудесно, говорит он, что она претворила эту мысль в жизнь; Проба так сильно жаждала воплотить свою идею, что своими руками взялась за задуманное дело, тут же начав изучать «Буколики», «Георгики» и «Энеиду», которые назвал так их автор Вергилий. Эта женщина пролистывала, то есть иногда просматривала, иногда внимательно читала названные книги, в некоторых случаях заимствуя целые строфы, или, наоборот, не переписывая ни единой строчки в других местах. Благодаря выдающемуся таланту и тонкости ума она так упорядочила эти строфы и строки, соединив, скрепив и связав их вместе в согласии с законами стихосложения, мерой и красотой, что ни один мужчина не смог бы сделать этого лучше. Таким образом, начало ее книги рассказывало о сотворении мира, далее шли истории из Ветхого и Нового Завета, а заканчивалась она повествованием о сошествии Святого Духа на апостолов. Сочинения Вергилия были так гармонично встроены в рассказ, что те, кто не был знаком с его творчеством, могли бы подумать, будто Вергилий был и пророком, и евангелистом.
За подобные деяния, пишет все тот же Боккаччо, эта женщина заслуживает большой похвалы и уважения, поскольку очевидно, что она поистине глубоко познала священные тексты и книги Божественного Писания, чего нечасто можно ожидать даже от прославленных ученых и богословов нашего времени. Эта благородная женщина пожелала, чтобы произведение, созданное ею таким образом, называлось «Центонами»[153]. У любого другого работа над этим сочинением могла бы занять целую жизнь в силу огромного объема, но она не остановилась на этом, написав и много других превосходных книг, достойных похвалы. Среди них есть стихи под тем же названием — «Центоны» — состоящие из ста строк. Для этого сочинения она взяла строфы и строки из Гомера, из чего можно заключить, в похвалу ей, что она не только знала латынь, но и прекрасно владела греческим. Об этой женщине и обо всех ее свершениях, как говорит Боккаччо, наверняка очень приятно слышать другим женщинам.