Франклин Фолсом — известный американский популяризатор-филолог. Не будучи сам ученым-языковедом, он тем не менее хорошо представляет себе круг проблем, связанных с таким сложным организмом, как человеческий язык. Живо, увлекательно и очень доходчиво рассказывает он о возникновении речи из нечленораздельных звуков, о зарождении письменности, об огромном множестве языков, населяющих землю, о том, как они различны, но в то же время в чем-то главном сходны, о том, как много интересного стоит почти за каждым словом языка. Думается, что для советского школьника, интересующегося языками и языковедением, «Книга о языке» Ф. Фолсома окажется занимательным и во многом поучительным чтением.
Ты говоришь: «Покидаем шарик?» Твой приятель слышит и понимает: ты хочешь сыграть в волейбол. Слова — как ниточка между вами. Можно, конечно, позвать приятеля сыграть в волейбол и не раскрывая рта. Просто сделать вид, что подаешь и отбиваешь мяч, а уж он поймет. Только знаки, жесты, вслух не сказано ни слова — и все равно это язык. И если ты написал другу записку, это тоже язык.
Спору нет, можно играть в футбол и за все время не произнести ни слова. Но такой игрой в молчанку ты только и докажешь, что выдержки у тебя хватает. А без языка все равно не обойдешься. Ведь нельзя играть, не зная правил. Футбол потому и футбол, что у него свои правила, а правила состоят из слов. Слова — это орудия: без них никакой игре не научишь, не соберешь игроков в команду, а зрителей на стадион.
Мало того, без этих орудий никаких других не сделаешь. У тебя не было бы ни клюшки — забросить шайбу, ни молотка — забить гвоздь, ни ложки — поесть супу, если бы люди уже давным-давно не пользовались языком, не советовались, как и что делать.
Слова нужны ученым и конструкторам — и немало! — чтобы вместе создавать космические корабли. Люди на этих кораблях, исследуя космос, разговаривают друг с другом. Космонавты посылают важные сообщения на Землю.
В обиходе космонавтов и ученых есть множество новых слов, вообще же язык наш очень стар: он существует со времен пещерных людей. Но было время, когда все слова были новыми. Самая мысль, что можно разговаривать, была тогда людям в новинку. Древние люди не с самого начала умели говорить. Им пришлось придумать язык.
Быть может, не так-то легко поверить, что язык надо было придумывать. Казалось бы, человеку так же свойственно говорить, как собаке — лаять, а птице — петь.
— Чьи вы? Чьи вы? Чьи вы? — так начинает одну из своих песен зяблик. — Те ли? Те ли? Те ли? — продолжает он. — Чьи-то, еле-еле!
Эта птичка как будто разговаривает по-русски, а ведь песенку ее можно услышать по всей Европе, и часто там, где люди совсем не знают русского языка.
Но скоро оказывается, что зяблика не так-то легко понять. «Тисси чии вии у-у» — так кончает он свою песенку.
На самом деле птица эта, конечно, не знает ни слова ни по-русски, ни на одном из 3000 других языков, на которых разговаривают люди в наши дни. И не от людей она научилась «словам» песни. И даже не то чтобы она научилась петь эту песню от других зябликов.
Просто-напросто зяблик появляется на свет, уже умея петь: «Чьи вы? Чьи вы? Чьи вы? Те ли? Те ли? Чьи-то, еле-еле! Тисси чии вии у-у».
Зяблик щебечет и чирикает, совсем как человеческий детеныш пищит, когда голоден. Никто не учит детей плакать.
Зяблик поет бессознательно, но на разные случаи у него есть разные песни. Одна песня поется, чтобы предупредить других зябликов: поблизости ястреб, но он сидит на дереве и потому не слишком опасен. И совсем другая песня, когда тот же ястреб взлетает в воздух, и тут уж он и вправду опасен: того и гляди, ринется вниз и схватит добычу.
Ученые установили опытным путем, что зяблик поет по-зябличьи, даже если он весь свой птичий век провел в таком месте, где никогда не мог услышать другого зяблика. А если вырастить двух зябликов вместе — но отдельно от их сородичей, — то каждый будет петь более сложные и разнообразные песни, чем если бы его держали в одиночестве. Каждый зяблик поет песню, с которой он появился на свет, и каждый немного по-своему. Но кроме того, они подражают друг другу. При этом каждый добавляет что-то новое к своей песне. А потом каждый пытается повторить, как другой его передразнивает. И так до тех пор, пока оба не исчерпают свое умение подражать и передразнивать.
Многие птицы и животные учатся друг у друга, совсем как наши общительные зяблики. Они друг от дружки зависят и общаются друг с дружкой.
Ученые не раз пытались проникнуть в мир животных и научиться говорить с каждым живым существом на его языке. Одному исследователю удалось подать скворцам сигнал «Берегись!» на скворчином языке. Он записал на магнитофон звуки, которые издают скворцы, чтобы предупредить друг друга об опасности. Затем он прокрутил пленку с записью, включив усилитель. Как только птицы услыхали громкие звуки знакомого сигнала опасности, они в панике скрылись.
