Вскоре после приезда Бах и Абель организуют весьма успешный цикл абонементных концертов инструментальной музыки. Их примеру последовал знаменитый Иоганн Петер Саломон, пригласивший в Лондон Гайдна и заказавший ему симфонии, а уже в XIX веке создавший Королевское филармоническое общество. Так что, помимо симфоний, Бах и Абель создали еще один культурный феномен XVIII века — саму лондонскую публику, аудиторию любителей и знатоков, которая затем смогла по достоинству оценить поздние произведения Гайдна.
К концу столетия симфония напрямую из Италии перекочевала в Австрию, между миланским и венским дворами существовала непосредственная связь, и после войны за австрийское наследство Ломбардия политически зависела от могущественной империи, тут-то и пришлась ко двору симфония. В Австрии инструментальная музыка в чести, аристократы-меценаты охотно тратят деньги на собственные капеллы — это признак высокого статуса и благородной аристократической щедрости. Вена, как Лондон, тоже выращивает собственную публику, ту, что к концу века оценит Моцарта и позднего Гайдна — больше не придворных композиторов и гордость своих патронов, а свободных художников, какие могли появиться только в Вене.
Именно там симфония заключает взаимовыгодный союз с самыми популярными жанрами своего времени — особенно оперой. Опера
Еще до Гайдна появляются и другие родовые черты венской симфонии — юмор сюрпризов, подражание фольклору, отражения большого в малом и непрерывное развитие коротких мотивов. А в соседнем Зальцбурге пишет симфонии Иоганн Михаэль Гайдн (младший брат Йозефа Гайдна): мимо драматической хроматики и нескрываемой учености его стиля не прошел молодой Моцарт.
Симфония — жанр близкий для обоих, но Гайдн писал их много по служебной обязанности придворного музыканта, а вольный художник Моцарт после отъезда из Зальцбурга — от случая к случаю. Гайдн — изобретатель и экспериментатор, не покидавший Австрию до старости, — придумывал и испытывал разные варианты оркестровых составов, логических построений. А для Моцарта, который проводил большую часть жизни в разъездах, азарт был в том, чтобы перехватывать, осваивать и преображать новые формы и приемы.
Художественный мир Гайдна очень велик, вопреки его биографии. Все его симфонии написаны по-разному, в них нет единой модели. Более чем скромный оркестр первых лет работы у князя Эстерхази превращается в блестящий и полнозвучный в Лондонских и Парижских симфониях — двух поздних спецзаказах для европейских столиц. Часто слышны отзвуки других форм и жанров — концерта (с сольными партиями для практически любых инструментов, вплоть до валторн и контрабасов), фуги и канона, театрального дивертисмента; отзвуки разных стилей — драматический минор чувствительного стиля, юмористическая непредсказуемость ритма и гармонии и почти театральные оркестровые эффекты (как поочередное исчезновение партий в 45-й — Прощальной — симфонии или оперные раскаты литавр в 103-й).
