В 1950-е годы одной из первых звезд жанра кроссовер, когда это название еще не было придумано, был певец и киноактер Марио Ланца: альбом
C 1990-х кроссоверные гибриды занимают существенное место в каталогах крупных лейблов —
Три тенора или Андреа Бочелли, которого я в 1995 году подписал на лейбл Philips Classics, продают десятки миллионов альбомов, в то время как тиражи «обычной» классики — несколько тысяч экземпляров. Успех кроссовера, саундтреков и мюзиклов, которые выпускают классические подразделения крупных компаний, увеличивает рыночную долю классического сегмента и, таким образом, оказывает влияние на весь рынок в целом. Параллельно он дает лейблам средства, требуемые на развитие других артистов. Меня всегда поражало, с каким количеством ханжеской критики и откровенной враждебности сталкивается то, что, совершенно очевидно, отвечает всеобщим интересам[345].
Впрочем, с развитием других артистов на деле возникают трудности — крупным компаниям это оказывается не очень выгодно. В 1997 году Норман Лебрехт в книге «Кто убил классическую музыку» цитировал одного из руководителей фирмы грамзаписи, честно описавшего действительное положение вещей — правда, на условиях анонимности: «Раньше наша философия состояла в том, чтобы позволять артистам ошибаться и учиться на своих ошибках. Но теперь любой проект должен выглядеть прибыльным уже на бумаге, а если он не удается, то артиста могут выгнать»[346].
Во второй половине 1950-х лейбл
Если в магазине рядом преспокойно лежат бетховенские циклы Караяна, Хайтинка и Орманди, лейбл несколько раз подумает, прежде чем санкционировать еще одну серию релизов. Перенасыщенность рынка Лебрехт считает одной из главных проблем индустрии — вместе с долговечностью компакт-дисков и массовым распространением широкополосного интернета.
