Я скромной девушкой была, / Virgo dum florebam, / Нежна, приветлива, мила, / Omnibus placebam. / Пошла я как-то на лужок, / Flores adunare, / Да захотел меня дружок / Ibi deflorare. / Он взял меня под локоток, / Sed non indecenter, / И прямо в рощу уволок / Valde fraudulenter. / Он платье стал с меня срывать / Valde indecenter, / Мне ручки белые ломать / Multum violenter. / Потом он молвил: «Посмотри! / Nemus est remotum! / Все у меня горит внутри!» / Planxi et hoc totum. / «Пойдем под липу поскорей, / Non procul a via: / Моя свирель висит на ней, / Tympanum cum lyra». / Пришли мы к дереву тому, / Dixit: sedeamus! / Гляжу: не терпится ему — / Ludum faciamus! / Тут он склонился надо мной, /Non absque timore: / «Тебя я сделаю женой, / Dulcis es cum ore!» / Он мне сорочку снять помог, / Corporе detecta, / И стал мне взламывать замок / Cuspide erecta. / Вонзилось в жертву копьецо, / Bene venebatur, / И надо мной его лицо, — / Ludus compleatur![54]
В вагантских текстах мы также находим немало острых комментариев на политические темы и злободневных новостей (в
Много позже в XIX веке живое воображение романтиков реанимирует вагантскую поэзию, а сам романтический лирический герой — бродячий поэт, объятый гневом и тоской, глубоким знанием и бездонным одиночеством, — окажется подчас сродни ваганту. Между тем источники, относящиеся к вагантской традиции, от самых ранних «Кембриджских песен» до сборника
