Книга о скупых полностью

Этот самый Абу Абд ар-Рахман ас-Саури был чрезвычайно скуп и вместе с тем чрезвычайно красноречив и остер на язык. Он защищал скупость, расхваливал ее и призывал к ней. Я не знаю никого, кто написал бы особое послание о преимуществах скупости, кроме Сахля ибн Харуна и его самого.

Это тот самый Абд ар-Рахман, который говорил своему сыну: «Сынок мой, трата киратов откроет тебе двери для расхода даников, трата же даников откроет тебе двери для дирхемов, а трата дирхемов откроет тебе двери для динаров, десятки откроют двери для сотен, а сотни откроют двери для тысяч, пока все эти траты не погубят и «ветви и ствол и не уничтожат и самую вещь, и след от нее», не унесут и то, чего мало, и то, чего много. Сынок, слово «дирхем» толкуется как «дар алъ-хамм», а «динар» толкуется как «юдни иланнар»: ведь когда дирхем тратится зря или на то, что неравноценно ему, «ходит кругом» забота о потраченных даниках. Говорят, что динар приближает к аду, ибо если ты истратишь его зря или употребишь его на то, что равноценно ему, то потерпишь неудачу, станешь неимущим, бедняком, бездомным на мостовой — словом, человеком, попавшим в тупик. Нужда же заставит такого человека искать нечестных заработков и низких способов пропитания, а все приобретенное низким способом губит справедливость, убивает честность, влечет наказание по закону, ввергая в адский огонь».

Толкование, которое он дал для дирхема и динара, принадлежит не ему, это именно то, что говорил Абд аль-Ала — рассказчик. Когда, бывало, Абд аль-Ала говорили: «Почему иная собака называется калати?» — то он отвечал: «Потому что она калла ва лата»; а когда ему говорили: «Почему иная собака называется салу-ки?» — то он отвечал: «Потому что она ясталлъ ва юлки»; а когда ему говорили: «Почему пташка называется усфур?» — то он отвечал: «Потому что она аса ва фарра».

Это тот самый Абд аль-Ала, который в своих речах говаривал: «Плащ бедняка — рубашка без рукавов,

его похлебка — из белой свеклы, его хлебец — краюха, его рыба — сом». И много еще у него любопытных высказываний.

Некоторые толкователи утверждают, что пророк Нух, да будет мир над ним, назван «Нух», потому что он янух нафсаху, и что Адам назван «Адам», потому что он «вырезан из» адим алъ-ард, и еще говорят, потому что цвет его такой же, как коричневый цвет земли. Также утверждают, что аль-Масих назван «масих»,потому что он помазан благодатным елеем; некоторые же говорят: «Потому что он не пребывает в одном поселении, а подобен измерителю, мерящему землю».

Затем снова идет речь о чудачествах Абу Абд ар-Рах-мана.

Абу Абд ар-Рахман восторгался головами, он хвалил их и всячески расписывал их достоинства. Мясо же сам он ел только в день принесения жертв, доедая остатки убитого им самим в тот день животного, или, может быть, еще на свадьбе, или в гостях, или на проводах в путь. Он называл голову животного «свадьбой», так как в ней соединялось много вкусных яств. Иногда он называл голову всеобъемлющей, а иногда полной. Он говаривал: «Голова — это единое целое, но заключает в себе чудесные и различные на вкус блюда. Каждый котел пищи, приготовленный из головы, и каждое жаркое есть нечто единственное. В голове есть мозг; вкус же мозга особый; в ней есть глаза, их вкус тоже особый; в ней есть жирок, который находится между основанием уха и задней частью глаза, и вкус' его особый, однако этот жирок гораздо вкуснее, чем костный мозг, нежнее, чем сливочное масло, и жирнее, чем топленое масло; в голове есть язык, и вкус его особый; в ней есть ноздри и хрящи ноздрей, они тоже особые на вкус; в ней есть мясо на щеках, и вкус его остальных мелких частей головы. Голова,— говорил он,— хозяин тела, в ней находится мозг, который является вместилищем ума, оттуда ответвляются нервы, в которых сосредоточены чувства. От мозга зависит равновесие тела, сердце же дверь, ведущая в ум, подобно тому как глаза — это дверь, ведущая в душу, которая постигает цвета, подобно тому как нос и ухо — двери, ведущие в душу, когда она воспринимает звуки и вкусы. Если бы ум не находился в голове, то он не пропадал бы от удара по голове; в голове также сосредоточены пять чувств».

Он декламировал стих поэта:

«Если голову мне отсекут, мою лучшую часть,

Значит, прочим останкам придется в пустыне пропасть».

Затем он продолжал: «Люди не говорили бы «этот — голова дела», «такой-то глава отряда», «он — глава народа», «они — главы людей, хоботы и носы людей». От слова «голова» образовали слова «возглавление» и «возглавляющий», «такой-то возглавляет народ», и все это потому, что голова — образец и предводитель».

И бывало, кончив есть голову, он принимался за череп и челюсти: клал их вблизи муравейников с крупными и мелкими муравьями, и когда в кости набирались муравьи, то он брал кости и стряхивал муравьев в таз с водой и повторял это до тех пор, пока не искоренял всех муравьев в своем доме, когда же кончал с этим, то бросал кости на припасенные для растопки дрова.