— Что ж, — сказал старший, — о месте, где было спрятано золото, знали только мы и отец. Он уже мертв, а золото взял кто-то из пас. Так как сами мы все равно не сможем найти виновного, то давайте пойдем к хану, он, говорят, славится умом и справедливостью, и попросим рассудить нас и указать вора.
Братья согласились с ним и отправились к хану. [Рассказали ему о своем деле.] Хан сказал им:
— Я попытаюсь вам помочь, а пока прошу вас быть моими гостями, — и с этими словами пригласил их в свои покои [...]
Сестра хана увидела, что брат ее о чем-то крепко задумался, и спросила:
— Что с тобой, брат, отчего ты так крепко задумался? Хан рассказал ей обо всем, и она сказала:
— Думаю, что я смогу помочь. Ты пригласи их в гостиную и там попроси меня что-нибудь рассказать. Тут уж положись на меня.
Хан так и сделал, и, когда все удобно уселись, хан. попросил сестру рассказать что-нибудь. Л когда она показала себя умной собеседницей, то и братья присоединились к его просьбе. И тогда ханская сестра начала рассказ.
«Жили когда-то па свете, — сказала она, — юноша и девушка. Еще с детства были они дружны и любили друг друга великой любовью, а однажды поклялись, что будут принадлежать только друг другу. Но юноша этот был из бедной семьи, и поэтому, когда настало время выдавать девушку замуж, ее родители не отдали дочь за него, а отдали за другого, богатого юношу. Девушка была очень опечалена этим, но не смела противиться воле родителей. Грустная, с заплаканными глазами сидела она, когда жених вошел к ней. А он был человек достойный и, увидев ее в таком горе, сказал ей:
— Почему ты так печальна? Если ты не хотела идти за меня, почему не сказала об этом раньше? Я не настаивал бы. -
И девушка объяснила ему, что она не осмелилась перечить родителям, что у нее есть возлюбленный, которому она поклялась в своей верности, поклялась только с ним разделить брачное ложе.
— Ну что ж, — сказал жених. — Я уверен, что он любит тебя не больше, чем я, но не хочу, чтобы ты была несчастна, а посему иди к нему и будь его женой. Обо всем остальном я позабочусь сам.
И девушка, обрадованная, побежала в чем была к своему любимому, удивляясь и восхищаясь благородством отпустившего ее жениха. Любимый ее печально сидел у очага и наигрывал на своем комузе* грустные мелодии. При виде ее он быстро вскочил со словами „Зачем ты пришла?", на что она ответила: „Я пришла выполнить свою клятву", — и рассказала обо всем.
И юноша молвил:
— Я не могу причинить горе такому джигиту, как твой муж, поэтому я не оставлю тебя здесь. Ты же можешь быть счастлива и с ним, раз он такой достойный человек.
С этими словами он завязал себе глаза, разделся, затем то же проделала и она, и они легли обнаженные по краям ложа, не прикасаясь друг к другу.
— Ну вот, клятва наша выполнена, иди, — сказал юноша и отвернулся. И девушка пошла назад, дивясь выдержке юноши и гордясь благородством обоих соперников.
На обратном пути ее встретили грабители, ожесточившиеся в своем ремесле и не щадившие ни старого, ни малого, ни женщины, ни ребенка. Они удивились н обрадовались богатству ее одежды и обилию драгоценностей — ведь она была в свадебном наряде — и спросили:
— Куда ты идешь?
— К любимому, — ответила девушка.
— Откуда? — спросили они.
— От любимого, — ответила она.
Те были поражены таким ответом, стали расспрашивать ее, и она рассказала им о случившемся. Тогда грабители сказали:
— Стыдно отнестись без снисхождения к женщине, с которой так благородно обошлись два горячо любивших ее человека. И они отпустили ее...» Кончив рассказывать, сестра хана повернулась к братьям и спросила их:
— Как вы считаете, чей поступок был более благороден?
Старший ответил:
— Я считаю, что благороднее всех поступил муж девушки. Он горячо любил ее, так любил, что пошел на все, чтобы получить ее, и, едва получив, — отпустил. Он слишком любил девушку, чтобы видеть ее несчастной. Быть мужем и, не тронув, отпустить любимую — это ли не подвиг!
Средний же сказал:
— А я думаю, что поступок возлюбленного благороднее. Ведь он любил ее с детства. Она пришла к нему, она лежала с ним на брачном ложе, а он отпустил ее. Лежать па одном ложе с любимой, слышать ее дыхание и отпустить ее — это большой подвиг.
— Ну нет, — горячо вступил в спор младший. — Все это бледнеет перед благородством грабителей. Ведь они никогда никого не щадили, а тут упустили такую хорошую добычу, поддавшись минутному настроению. Всю жизнь алкать добычи, а получив ее, отпустить — это настоящий подвиг.
И тогда сестра хана прервала их и сказала:
— Золото у него, — и показала на младшего брата.
И он признался, так как понимал, что сам выдал себя. Вот так-то[95].
Однажды молла Насреддин подъехал к базару, привязал осла к столбу, а сам сел под навесом и попросил дать ему чаю.
В это время какой-то человек остановился, слез с осла и начал его привязывать рядом с ослом моллы.
