Книга о судьях полностью

Говорит Мухаммад: Абу Халид Са'ид б. Сулайман б. Хабиб был родом из города Гафик[408]. Он занимал судейскую должность в Мариде и в других местах еще до своего судейства в-Кордове. Затем эмир 'Абд ар-Рахман сын ал-Хакама — да будет Аллах доволен ими обоими! — назначил его главным судьей в Кордове.

Говорит Мухаммад: а Сулайман б. Са'ид — это не Сулайман б. Асвад, главный судья в Кордове[409].

Говорит Мухаммад: законовед Абу 'Усман ал-А'наки[410][411] рассказывал со ссылкой на Абу 'Абдаллаха Мухаммада б. Ваддаха о том, что мне сообщил Фарадж б. Салама, и об этом упоминал также Халид б. Са'д: исполняли судейскую должность четверо. Благодаря им справедливость распространилась в разных краях земли. [А они]: Духайм Ибн ал-Йатим[412] в Сирии, ал-Харис б. Мискин[413] в Фустате, Сахнун б. Са'ид в Кайруане и Абу Халид Са'ид б. Сулайман в Кордове.

Говорит Мухаммад б. Харис: что касается Духайма б. 'Абд ар-Рахмана б. Ибрахима, то он был из жителей Дамаска. Судьей Сирии его назначил Джа'фар ал-Мутаваккил[414]. Умер Духайм б. 'Абд ар-Рахман, известный под прозванием Ибн ал-Йатим, в Рамле в 245 году[415]. И я не знаю, в какие годы он занимал судейскую должность.

/с. 108/ Что касается ал-Хариса б. Мискина, то назначил его судьей Фустата в 237 году[416] Джа'фар ал-Мутаваккил. Весть о назначении судьей пришла к нему, когда он находился в Александрии. Затем его перевезли в Фустат, и он был там судьей, пока его не уволили в пятницу 23 раби' II 245 года[417].

Что касается Сахнуна б. Са'ида ат-Танухи, то его назначил судьей Ифрикийи Мухаммад б. ал-Аглаб ат-Тамими[418] в 234 году[419]. Сахнун скончался судьей, а не уволенным от должности во вторник 7 раджаба 240 года[420].

А что касается Са'ида б. Сулаймана, то его назначил главным судьей в Кордове 'Абд ар-Рахман сын ал-Хакама — да помилует их обоих Аллах! Он был его судьей до тех пор, пока не умер 'Абд ар-Рахман — да помилует его Аллах! Затем подтвердил его полномочия на судейство Мухаммад б. 'Абд ар-Рахман — да будет доволен им Аллах! Он был ему судьей около двух лет, потом умер в Кордове судьей же, а не будучи уволенным от должности.

Продолжает Мухаммад: я не слышал о том, в какие годы он занимал судейскую должность, но несомненно, что это было после 234 года[421].

Говорит Халид б. Са'д: мне сообщил один из наших друзей-ученых, ссылаясь на Ахмада б. 'Абдаллаха б. Аби Халида, который застал в живых судью Са'ида б. Сулаймана и видел, как он судил людей: когда эмир 'Абд ар-Рахман б. ал-Хакам — да помилует его Аллах! — пожелал назначить его судьей в Кордове, он отправил за ним посланца, /с. 109/ И случилось так, что он прибыл к Са'иду б. Сулайману в то самое время, когда тот стоял около парных упряжек своих быков, вспахивающих землю в Фахс ал-Баллуте[422], в его имении. Посланец сказал ему: «Ты поедешь в Кордову, так как эмир решил назначить тебя судьей». Тот попросил его: «Позволь мне только сходить домой и приготовить то, что мие нужно». Но посланец не разрешил ему отлучиться, сказав: «Будь здесь со мной и пошли к себе в дом за верховым животным и за провизией, которая тебе потребуется». Так он и сделал, и, когда прибыл в Кордову, эмир — да помилует его Аллах! — назначил его судьей.

И вот сел он в мечети, чтобы судить, а на нем джубба[423] из белой шерсти и такие же на голове укруф[424] белого цвета и белая гифара[425]. Увидев его, судебные поверенные прониклись к «ему презрением. В то время как его не было в мечети, они принесли корзинку, наполненную дубовой корой, и подложили ее под коврик, на котором он совершал молитву. Когда после этого пришел судья и ступил на коврик, он ощутил, как по; ним что-то с хрустом разломилось на части. Закончив молитву он приподнял коврик и увидел дубовую кору. Ему доложили что кто-то из судебных поверенных сделал это, а ему и так было ясно, что это их рук дело. Когда они после пришли к нему, он сказал им: «О собрание судебных поверенных! Вы укоряете меня в том, что я баллутец. Я свидетельствую против самого себя, что я, баллутец, — дерево, клянусь Аллахом, крепкое, и вам его не сломить»[426]. Потом он поклялся им вслед за этими его словами, что лишит их возможности вести у него тяжебные дела на протяжении целого года, и чуть было не оставил их в нужде[427].