В 1924 году Нансен получил от Совета Лиги наций поручение заняться армянскими беженцами. Сперва он отказался, поскольку не видел возможности оказать сколько-нибудь эффективную помощь. Но когда Совет вторично обратился к нему с предложением предпринять что-то совместно с Международным бюро труда, он все же поехал в русскую Армению во главе комиссии экспертов, чтобы выяснить, может ли страна принять еще некоторое количество беженцев. Представители советской власти в Ереване соглашались допустить комиссию при условии, что ее работа будет проходить при участии комитета, назначенного армянским правительством. Нансен этому только обрадовался. Армянские сотрудники были очень дельными людьми и своим знанием страны и народа значительно облегчили работу комиссии. Маршрут поездки проходил из Батуми через Тифлис и затем в Ереван. Комиссия установила, что по крайней мере 33 тысячи гектаров в этом районе можно использовать для сельского хозяйства и они смогут прокормить еще 25 тысяч человек. Для этого необходим был заем в миллион фунтов. Ценность возделанной земли во много раз превысила бы сумму займа. Армянское и русское правительства готовы были дать со своей стороны гарантии, а армянское правительство обязалось все налоги, получаемые с новоселов, отдавать на уплату займа.
Комиссия присутствовала при открытии оросительного канала. Здесь она увидела образец знаменитого армянского ирригационного искусства. Все сооружение было очень внушительно, причем, по словам Нансена, обошлось на удивление дешево.
Повсюду комиссию принимали с необычайным гостеприимством — как правительство, так и народ. Перед отъездом комиссии город устроил в ее честь торжественные проводы, на которых присутствовали представители народа во главе с руководителем правительства и его супругой. В начале программы в честь Нансена исполнили пьесу Грига для струнного квартета, а затем гости слушали армянскую народную музыку и сочинения армянских композиторов. На банкете Нансена чествовали как «великого друга человечества из северной страны, чей образ во все времена будет сиять грядущим поколениям как пример человека, который так же мужественно вступил в поединок с вероломными правительствами Западной Европы, как некогда с арктическими льдами».
Нансен ни на минуту не мог забыть о том, какие кровавые ужасы совсем недавно пережили все эти люди. Он согласился со своим другом Кургеняном, который сказал: «Ведь правда же, народ, в душе которого звучит такая музыка, не может умереть?»
На следующий день поезд вез их по равнине:
«На юге высится Арарат, совершенно отчетливо видна его могучая вершина. Огромный снежный купол сверкает в лучах заходящего солнца. Эта могучая гора первой бросилась нам в глаза, когда мы сюда приехали, она возвышается над всей страной. Сейчас, вечером, когда мы уезжаем, он снова встает перед нами.
На прощанье великан снял свою шапку из облаков. Перед нами проходят непрерывной вереницей образы прошлого этого народа, который испокон веков жил здесь же, в тех же долинах, под сенью Арарата и Алагёза. Сколько борьбы, нужды, неизбежных страданий, и так мало побед! Есть ли в целом свете другой народ, который бы столько же выстрадал — и не погиб?» (39)
Нансен был убежден, что единственное место, где этот народ найдет родину,— эта маленькая республика. Чтобы хоть как-то приступить к работе, он запросил у Лиги наций заем в 900 тысяч фунтов.
«Наконец-то армянский народ получил родину, и я хочу спросить членов этого собрания, считают ли они возможным найти для него какое-то другое прибежище? По-моему, я заранее знаю ответ. Поэтому я прошу собрание помочь мне реализовать эту единственную возможность выполнить все обещания, которые давались армянскому народу в прошлом».
Большая часть правительств стран, состоявших в Лиге, дала свое согласие, и казалось, что на этот раз наконец-то обещания будут исполнены. Но в последний момент Уинстон Черчилль, который тогда был министром финансов, телеграфировал, что Великобритания не может поддержать это предложение. Таким образом, он подставил ножку всему начинанию.
Нансен был глубоко опечален. Он пошел к своему другу Роберту Сесилу и излил перед ним всю горечь: «Your damned rotten government!»—«Well, all governments are rotten»[229] — ответил ему лорд Сесил.
Через несколько дней Нансен в одиночестве гулял на берегу Женевского озера. Тут он нечаянно встретил армянского представителя в Лиге наций Аршака Сафрастяна. Оба были погружены в одни и те же мрачные мысли, и объясняться было не нужно.
«Кажется, правительства западных держав решили позабыть о договоре, заключенном с Арменией, и откажут в помощи беженцам,— сказал Нансен.— Когда-нибудь судьба им отплатит. А ваш народ возродится и завоюет свои исконные национальные права. Не сомневайтесь в этом».