– Да он всё равно был бы короткий, ну чего ты, спи.
– Короткий, да мой. Прикинь, были бы критерии красоты – мускулистые хвосты, жирные хвосты… Нет, жировых тканей там нету, но мышцы можно накачать, да? Да?
Эй, не спи. Да?
– Не расстраивайся, он всё равно не пушистый был бы, а как у мартышки, лысый и неинтересный. И вообще. Ты же прочитала в своём источнике знаний, что означает «кицунэ» по-японски?
– Конечно! «Пойдём и поспим».
– Молодец. Больше доверяй интернету. И спи давай, ли-сич-ка.
Со временем Оленька поняла, что создать блистательного виртуала, будучи простушкой, несложно, но есть особенная тайная гордость в том, чтобы скрыть свою силу, перекинуться серым ночным мотыльком, вылепить из обычной глины простого и живого человека – так, чтобы все поверили.
Однажды в сети появилась и около года просуществовала Оксана Клюева, разведенка с окраины, с двумя детьми. Младший, Серёжка, много болел, а тринадцатилетняя Кристя потихоньку начала отбиваться от рук. Работа пока была, но Оксана задыхалась под тяжестью нескольких потребительских кредитов, которые набрала по глупости в «тучные годы», – тогда казалось нормальным делать долги не в крайнем случае, а просто, чтобы купить пару новых мобильников себе и дочке или свозить сына к морю – не в Крым, а в Турцию.
Оленька была доброй женщиной и не хотела повергать свой персонаж в отчаяние. Платежи возвращались в срок, дни наполнялись рутинными трудами, вечера – сериалами, ночи – пустотой. В Живом Журнале, единственной реальности, где обитала Клюева, нашлись человек сто, пожелавших следить за её судьбой с ленивым участием. Они писали ободряющее «держись», «ты молодец», «береги себя», и каждый раз, сочиняя комментарий, чувствовали к простодушной одиночке искреннюю симпатию, которая была тем приятней, что хватало ее ровно до нажатия кнопки «отправить».
Банально. Смертельная болезнь вроде поросячьего гриппа? Нет, такими вещами не шутят. Но именно медицинский сайт натолкнул её на мысль. Поначалу та показалась слишком «мексиканской» для нашего климата, но, покопавшись в сети, Оленька нашла несколько очень интересных статей. И однажды Серёже понадобилось сдать кровь, после чего Оксана вскользь написала, что у него редкая группа, не вторая, как у неё. Потом была неделя, полная ничего не значащих событий, а в двадцатых числах зашел бывший муж, «папаша», или «этот козёл», – по настроению.
Он, конечно, бросил их пару лет назад, когда мальчику исполнилось три, и Оксана только-только вышла на работу, будто специально ждал, чтобы не выставлять себя совсем уж подлецом. Деньги приносил исправно, поэтому окончательно козлить его не стоило, и общались разведенные супруги вполне мирно, хотя и не без подколок.
– А у тебя какая группа крови?
– Первая положительная.
– Точно?
– Ага, недавно штамп проставляли.
Оксана захлопнула рот с ощутимым лязгом. У Серёжи была четвёртая.
Выпроводив «папашу», кинулась к компьютеру. Через два часа она точно знала, что отцом её ребёнка не мог стать человек с первой группой, так везде писали. И не менее точно она знала, что, кроме мужа, у неё тогда никого не было. И в блог полетела подзамочная запись: «Девочки, я сейчас сойду с ума…» – с изложением этого разговора.
Оленька собрала жатву комментариев от потрясенных друзей и удовлетворённо отодвинулась от монитора. Пусть поквохчут несколько дней, а через неделю в сети появится скупая фраза: «Я решилась на генетическую экспертизу».
Перед публикой развернулось мощное полотно Оксаниных страданий. Сказать или не сказать бывшему? Он же ей не поверит! И алименты перестанет давать. Кстати, исследование ДНК стоит кучу денег… К чести Оленьки, она не стала просить материальной помощи, отчетливо осознавая грань, когда игра переходит в мошенничество. Такая сдержанность принесла плоды – число посетителей блога неуклонно увеличивалось, хотя все записи о трагедии семьи Клюевых хранились под замком. Но допущенные к секретам не держали язык за зубами, слишком уж волнующей была история. Не каждый день увидишь такое своими глазами.
«Не может быть, – писала несчастная мать, – чтобы Серёженька был подменышем. Ну да, чёрненький, ну болезни не „наши“ – у нас в роду щитовидкой никто не страдал… Но я думала, в прадеда какого, мало ли. И люблю я его всем сердцем. Но если вдруг… Где же мой настоящий мальчик?!»
Читатели проливали слёзы сострадания.
Однажды в блоге Оксаны Клюевой появилась открытая запись, содержащая сухие фразы медицинского отчёта, из которых следовало, что Сергей Николаевич Клюев не является её сыном. В роддоме произошла ошибка, младенца перепутали.
Оленька открыла карты и стала ждать результатов. На что она рассчитывала, неизвестно. Но резонанс её немного испугал. Сначала история прокатилась по блогам, в журнал хлынули толпы – и сочувствующие, и недоверчивые, и возмущенные. Оксану утешали, упрекали и просто травили. «Что это за мать, если не способна почувствовать подмены?!», «Да врёт она всё, ребёнок от кобеля какого-нибудь, а справку для мужа купила», «Это поклёп на российскую медицину!» Окажись на месте виртуала настоящая живая женщина, потерявшая голову от горя, ей пришлось бы плохо. Даже закалённой Оленьке стало не по себе.
Через несколько дней, едва она решила, что шумиха закончилась, Паша вдруг спросил за завтраком:
– А ты видела в сети историю Оксаны Клюевой?
– Нет! – ответила Оленька слишком быстро. – То есть да, но всерьёз не интересовалась.
– Искали?
– Ну, айпишник пробили… – Паша помолчал. – Забавные вещи выяснились…
– Ой, – Оленька вдруг схватилась за щёку, – ой, ой, ой. Жуб, жуб жаболел от джема.
– Ой, – в тон ей ответил Паша, – давай к врачу съездим, сейчас позвоню, – и потянулся к телефону.
– Нет! – Стоматологов Оленька боялась почти больше всего на свете. – Я прополощу шодой! – И выскочила из-за стола.
Минут через десять Паша заглянул в ванную, где Оленька старательно полоскала рот.
– Полегчало?
Она кивнула.
– Я поеду тогда, номер зубодёра на столе оставлю, если что.
Оленька в ужасе затрясла головой так, что за щеками забулькал содовый раствор. Паша засмеялся:
– Ну и забавная же ты девочка.
Она выплюнула и возмущенно ответила:
– Что ты пристал? Ничего смешного!
Паша поцеловал её в макушку и повернулся к двери, но остановился на пороге и ни с того ни с сего добавил:
– С Клюевыми отлично кто-то сработал, – и ушёл.
Оленька выдохнула. Из зеркала на неё смотрела чуть порозовевшая и напуганная физиономия.
– Ладно, – сказала вслух Оленька, – я больше не буду.
– Отбой, ложная тревога.
Контора стояла на ушах с того самого момента, как всплыл ай-пи адрес «Оксаны»: чья это провокация, против кого, а главное, зачем?!
Вот и выяснили.
