Книга, обманувшая мир полностью

Как отмечал А. Зиновьев, «трудность обнаружения фактов фальсификации истории состоит в том, что для этого требуется достаточно развитое и в какой-то мере признанное научное понимание реальности, возможность публичного разоблачения фактов фальсификации более или менее регулярно и наличие людей, занимающихся этим как выполнением своего гражданского долга» ^{17}. К счастью, Россия никогда не оскудевала людьми с критическим и самокритическим разумом и с чувством высокой гражданской ответственности. Еще в 1960-е находилось немало трезвых личностей, выступавших — и в рамках официоза, и вне его — против идей Солженицына, а также против кумиротворчества и «идолизации» писателя (подробнее об этом будет сказано в статьях сборника). Так всегда было и в дальнейшем, даже в трудное, переломное для страны время. Параллельно с процессом «возвращения» произведений писателя, начавшимся в конце 1980-х гг., в обществе шел процесс строгого и взыскательного анализа его политической деятельности и творчества. К настоящему времени кроме огромного массива литературы, посвященной разоблачению многолетних мифов о Солженицыне — человеке и писателе (так называемая «антисолженицыниана» в широком смысле) накопилось весьма много самого разнообразного — научного, документального, мемуарного,’ публицистического — материала, связанного непосредственно с мифологией «Архипелага». Этот материал настолько велик, что его библиография, включая статьи в Интернете, заняла бы несколько десятков страниц. В своей совокупности он дает все основания поставить вопрос о главном произведении Солженицына в гораздо более радикальном ключе — как о книге, во многом обманувшей мир.

На наш взгляд, «Архипелаг ГУЛАГ» является абсолютно беспримерной, величайшей в истории человечества литературно-политической мистификацией, имевшей откровенно спекулятивный характер, поскольку книга представляла собой, в сущности, злонамеренный способ использования материалов на трагическую лагерную тему для фальсификации событий и всего смысла советского периода истории России. Основным мотивом замысла этой книги являлась, по нашему мнению, не борьба за «правду», а крайняя степень амбициозности автора, воплотившаяся в его мессианских устремлениях и в авантюризме — в литературной стратегии достижения успеха на Западе любой ценой.

Доказательств к последнему тезису, очевидно, не требуется: они в изобилии представлены самим Солженицыным в его другой «обличительной» (а на самом деле на редкость саморазоблачительной) книге «Бодался теленок с дубом». Многочисленные признания писателя о «подпольном» и «подрывном» характере своей деятельности, о том, что он «западное радио слушал всегда», что еще в середине 1950-х гг. мечтал передать свои лагерные рукописи «какому-нибудь иностранному туристу», и т. д. — говорят сами за себя. В итоге тот факт, что «Архипелаг ГУЛАГ» оказался в нужное время в нужном месте, ярчайшим образом свидетельствует о давно запрограммированном расчете автора. Этот расчет не может быть прикрыт никакими патетическими фразами об «аресте» книги в СССР в августе 1973 г. как первопричине публикации на Западе: на самом деле известно, что книга была переправлена за рубеж еще в 1968 г. и только ждала своего часа.

Столь же важно подчеркнуть, что изначальная целевая (референтная) установка на Запад, на западного читателя-обывателя, который, как правило, очень мало знал о советских лагерях, обусловила и само содержание «Архипелага» с его демонстративной внецензурной «раскованностью» в формулировках (вроде «Истории нашей канализации» или «Перстов Авроры»), с многочисленнейшими преувеличениями и «страшилками». Пожалуй, самое яркое доказательство расчета книги на малоискушенных зарубежных читателей (а также и доказательство нескрываемой жажды саморекламы автора) — известная постановочная фотография Солженицына в лагерной телогрейке и кепке с номером, сделанная в 1960-е гг. специально для создания своего имиджа на Западе. Ведь в СССР-России никто никогда не поверил бы, что заключенным в лагерях дозволено было позировать фотографам…