Диона медленно обошла круг, направляя энергию на каждую из рун. Они вспыхивали одна за другой. Затем настал черед глиняных сосудов, расставленных по кругу: по одному для каждой стихии. Диона призвала землю, огонь, воду и воздух. Завершив приготовления, она шагнула в круг. Пантера медленно и грациозно последовала за женщиной. Лишь после этого Энси посыпала солью внутреннюю границу круга.
В центр круга Энси положила кристалл розового кварца и отступила на шаг. Теперь она оказалась лицом к лицу с девушкой. Их разделяло несколько метров.
Диона возвела руки к небесам и проговорила громким мелодичным голосом:
–
После слов Дионы стихии кольцами взвились за границей круга, и она запела низким грудным голосом. То были слова заклинания. Древнего, как само мироздание.
Взгляд Безымянной затуманился, а тело, казалось, больше не подчинялось ей. Каждая клеточка ее тела, каждый уголок души отзывался на слова Дионы. Заклинание говорило с самой ее сутью, заставляя открыться и принять в себя силу.
Девушка повиновалась воле диковинных слов, манивших и увлекавших ее за собой.
Резкий, пронзительный крик ворона разорвал колдовское очарование момента. Девушка подняла голову и посмотрела в небо. Порыв ветра бросил ей волосы в лицо, она раздраженно смахнула с глаз пряди и обомлела: они были черными! Не золотыми…
Лилит, уже в своем истинном обличье, опустила взгляд под ноги, туда, где только что была дикая кошка. Иллюзия исчезла: сейчас там была лишь пустота.
– Нас обманули! Здесь Лилит! – пронзительно закричала Диона.
Уже знакомый лязг замков, легкие осторожные шаги, решетка полыхнула синим пламенем, и передо мной предстала Оливия в платье из зеленого бархата.
– Оливия, нас здесь никто не видит! Может, уже перестанешь изображать из себя скорбящую мученицу и прекратишь притворяться? Уж я-то хорошо знаю, какая ты на самом деле. Незачем устраивать спектакль!
– То, что мы видим в людях, Лилит, то, что произносим, исходит из нашего сердца. Сердце черное способно разглядеть и породить лишь злобу. Боюсь, твое – чернее самой темной ночи, – отозвалась Оливия и скорбно покачала головой. – Я долго не хотела верить в это, но это так. Мне жаль тебя, Лилит.
Ярость мгновенно поднялась во мне, заставляя кровь бурлить от ненависти. Но не успела я сказать очередную дерзость ей в ответ, как из тени выступил Алазар.
Оливия вздрогнула и уже намеревалась открыть рот, чтобы закричать, но мой компаньон не позволил этому случиться. Щелчок пальцев – и она не способна издать ни звука.
Еще щелчок – и решетка моей камеры растворилась, исчезла, рассеялась, будто утренний туман. Какая ирония! В самой охраняемой колдовской тюрьме Эреша даже не озаботились выставить стражников у камеры. Чересчур полагались на магию. Решили, будет довольно внешней охраны. А впрочем, выставь они у моей камеры хоть два десятка стражников, едва ли это помогло бы. Против Алазара они бессильны. Диона и Совет – вот, пожалуй, единственные достойные его соперники.
Опомнившись, Оливия попыталась прибегнуть к магии, но Алазар вновь щелкнул пальцами, и ее руки безжизненными плетями повисли вдоль тела. На лице блондина сверкнула холодная, немного безумная усмешка.
