Удача оставила меня. Обычно прогулки меня успокаивают, поэтому я решила пройтись по набережной до своего излюбленного места – белой резной беседки, куда я всегда прихожу, чтобы подумать. Слушаю мерный шум волн, любуюсь луной, вдыхаю свежий морской воздух и отрешаюсь от проблем. «Тишина и уединение – вот что мне сейчас необходимо», – думала я, направляясь туда.
Я успела подойти довольно близко к беседке и лишь тогда заметила мужчину, который стоял, облокотившись на ажурные перила, и смотрел на воду. Мне не удалось сдержать тяжелого вздоха разочарования. Мужчина обернулся, и я с удивлением узнала в нем Илария.
Подозреваю, на лице у меня отразилась вся гамма испытываемых мною эмоций, потому что Иларий закашлялся в безуспешной попытке скрыть рвущийся наружу хохот. Зато мне было не до смеха. Ну в самом деле, как я могла забыть, что это не только мое излюбленное место?
– Прости, не хотела нарушать твое уединение, я лучше пойду, – пробормотала я и сделала несколько шагов назад с намерением как можно скорее скрыться в тени деревьев.
Иларий будто почувствовал, что я в любой момент могу позорно сбежать, наплевав на все наставления о том, как подобает вести себя леди. Он стремительно преодолел разделяющее нас расстояние и коснулся моего плеча.
– Айверия, боюсь, я не могу позволить тебе уйти. Видишь ли, ты прервала очень важный внутренний монолог. Я бы сказал, жизненно важный. Ничего не поделать, тебе придется остаться и выслушать длительное внушение на тему несвоевременных и совершенно невежливых вздохов.
Все это было сказано с самым серьезным видом. Илария выдавали только смешинки, притаившиеся в глубине голубых глаз. В ответ я фыркнула, но уходить передумала. В конце концов, сбежать вот так было бы просто невежливо с моей стороны.
Между нами завязалась оживленная беседа, и напряжение, охватившее меня в первые минуты, начало понемногу отступать. Когда речь зашла о наших детских воспоминаниях, Иларий вдруг расхохотался. Сначала я только недоуменно поглядывала на него, потом сдержанно захихикала, а под конец громко рассмеялась, глядя на заливающегося хохотом парня. Мой смех лишь сильнее его раззадоривал. Казалось, еще немного, и он начнет кататься от смеха по полу. Через несколько минут он спросил, вытирая выступившие слезы:
– А ты-то чего смеялась?
– А ты? – все еще подсмеиваясь, вопросом на вопрос ответила я.
– Вспомнил, как подменил флаконы с зельем старому профессору Мортейну, и его кожа приобрела элегантный болотный оттенок прямо на занятии по изучению зелья молодости.
– Ну, тебе-то, разумеется, весело это вспоминать, – протянула я.
– А тебе разве нет? Только вспомни его лицо! Я ведь сказал ему, что я один все сделал.
– Ты сказал, а он, можно подумать, поверил. Он меня до сих пор терпеть не может. Ты уехал, и теперь всю злость он вымещает на мне.
– Если тебе станет легче, то старый Мортейн просто ангел по сравнению с моим учителем. Ставрос, конечно, талантлив, и учиться у него большая честь, о чем он не устает мне напоминать, но привыкнуть к его характеру – это подвиг. Знаешь, сколько раз я хотел все бросить и вернуться домой?
Лучше бы он этого не говорил. Его слова ужасно разозлили меня.
– Не знаю, – буркнула я, – ведь ты же мне ни строчки не написал.
– Я не мог, это было частью обучения. Айверия, поверь мне, вернуться я хотел не только из-за скверного характера Ставроса или тоски по профессору Мортейну.
Я промолчала, но Иларий не желал отступать.
– А ты хотя бы немного скучала по мне? Ты ведь тоже не написала мне ни одного письма.
– Не написала. – Я вскинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. – Все ждала, когда у тебя совесть проснется и ты обо мне вспомнишь. Так и не дождалась.
– Так тебе все же не хватало меня?
– Разумеется, не хватало. Ты же был моим лучшим другом.
Воцарилась тишина. Иларий нахмурился.
– Был? Я надеялся, что лучший друг – это пожизненное звание.
Я по-прежнему была обижена и лишь пожала плечами.
– Айверия, ты хочешь моей смерти? Мое бедное сердце может не выдержать такого горя, – принялся паясничать Иларий.
Я пропустила его вопрос мимо ушей. Облокотившись на белоснежные перила беседки, я вглядывалась в луну и делала вид, будто не слышу своего собеседника.
Но Иларий не унимался.
– Мы просто обязаны провести ритуал воскрешения нашей дружбы.
– Какой еще ритуал? – не выдержала я и повернулась к нему лицом.
– Я сейчас и в самом деле обижусь! – возмутился Иларий. – Неужели ты забыла наши посиделки в кафе мадам Бриош?
Мне кажется, в ту ночь у мадам Бриош была лучшая выручка за последние несколько месяцев. Мы опустошили половину витрины. Болтали о всякой ерунде, объедались сладким, как будто и не было этих трех лет.
Ушли мы лишь перед самым закрытием. Иларий вызвался проводить меня до дома, и уже у порога, когда я думала, что вечер прошел спокойно и можно выдохнуть, Иларий задал вопрос, которого я никак не ожидала:
– Айверия, ты ведь еще не выбрала пару на Церемонию судьбы?
– Нет, объявление пар до Церемонии запрещено. Тебе это должно быть известно лучше остальных, – поспешнее, чем следовало, выпалила я.
