Кожевенному мастерству обучен не был, но выбрасывать шкурки животных было глупостью в любом случае. Обрабатывал как мог, срезая всё до самой кожи, затем сушил на солнце, недалеко от деревни. Вроде бы её ещё надо было растягивать как следует при этом, но зачем и как я не знал, а потому просто расправлял, прижимал края как выйдет и оставлял до вечера на солнце.
Вечером ловил рыбу и общался с детьми, рассказывая им истории, чаще всего сказки из своего мира, что остались в памяти, или сюжеты фильмов.
Через три дня я впервые побывал в бане, что устроили местные, сделав вторую половину дня выходным. Было довольно весело, мужики помылись, попарились, будучи немного навеселе из-за забродившего сока ягод, которые выращивали всем селением. Вечером все собрались в беседке и общались ни о чём. Когда же дети попросили рассказать историю, то никто не придал этому значения, но то один прислушался, то другой, в конце все слушали мои истории.
Было видно, как парням, что меня привезли, а они оказались братьями, всё же сложно общаться со ной как с простым, видимо уважение к магам, вбито в подкорке.
После того дня так и повелось, что я начал рассказывать вечерами истории для всех желающих, а не только для детей. Местные частенько высказывались, что у городских и историй больше и жизнь течёт иначе.
На шестой день шкуры, которые я оставлял сохнуть, кто-то толи сожрал, то ли стащил. Логично, что это был хищник, а потому, травоядным они без надобности. Надо проследить и поймать воришку.
Теору, как и прежде, жители давали еды, кому сколько не жалко, так как работать сам он не мог, а дети жили не тут. Мне же никто ничего не давал, но это и не требовалось. Мяса и рыбы было более чем в достатке, иногда я менял излишки на кашу или что-либо ещё. Вопросы хоть и были, уж непривычно было местным, что кто-то свободно ведёт охоту, но версия о моём особом положении всех устраивала, тем более что братья подтверждали любые мои слова, якобы слышали что-то такое краем уха в городе.
Сегодня мы отправляемся в город. Братья снова снарядили телегу, загрузили мешки и вёдра с продуктами. Отличием было то, что я ехал с ними и так же вёз с собой немного продуктов, а также мех в город.
На въезде, сев спереди на скамью и повернув перстень в изначальное положение, что бы всем его было хорошо видно, добился того, что никто не посмел меня остановить или узнать, куда я собрался.
Доехав с парнями до площади, оставил их разбираться с делами, а сам взвалив тюк с вещами на спину и спросив дорогу, отправился к местному кожевеннику.
Мастерская кожаных изделий была так же, как и кузница на окраине, чтобы не досаждать жителям запахами. Зайдя, познакомился с хозяевами и быстро перешёл к более предметному общению.
— Я бы хотел сдать вам скопившиеся у меня шкуры животных и, если этого хватит, то сделать заказ, на пошив одежды.
— Ой, ну кто же так их обработал-то криво? А резали будто мясники, а не охотники, руки бы им оторвать, тут же почти всё испорчено, только на дешёвую обувь всё и пускать, — начал причитать мужчина средних лет осматривая принесённое мной. — А вот эти две вообще надо выбросить, они протухли, надо было лучше срезать мясо.
— Я сам их добыл, — на этих словах, поток причитаний резко сошёл на нет. — Если объясните, как надо, то постараюсь в следующий раз сделать всё получше.
— Пожалуй, делу не повредит, пойдёмте господин.
Меня провели дальше в рабочую зону и начали показывать, что я делал не так. Как оказалось, делал неверно практически всё. Во первых. мой кинжал не совсем подходил и после недолгих уговоров, мне дали старые, практически сточенные до основания, специальные ножи для разделки и скобления. Объяснив и показав, как ими пользоваться, мужчина объяснил, что шкуры делятся на несколько видов, по своей толщине и грубости. Мех на тонкой коже, отлично подойдёт для мягких изделий, а грубая кожа больших животных, лучше подходит для обуви или ремней. Если мех надо сохранить, то шкуру следовало хорошенько растянуть и просушить, если же она шла на обувь или другие изделия, такие как сёдла или ремни, то её бросали в бочку с отходами жизнедеятельности людей. От этих бочек и стояла вонь на всю округу, но это был необходимый этап подготовки материала.
Пообещав, в следующий раз принести шкуры лучшего качества, договорился об изготовлении для меня нормальной куртки по моим чертежам и таких же ботинок.
— Впервые такое вижу, если честно, — сказал он, глядя на рисунки куртки с двумя наружными и двумя внутренними карманами, которых у местных не было. Лишь пуговицам он не удивился, а вот на ботинки он смотрел с большим сарказмом. Все носили обувь без всяких регулировок объёма. От лаптей и тапочек, до ботфортов, но вот на шнуровке ничего не было. Увидев, что на рисунке есть язычок и отверстия, пришлось объяснять назначение, при этом взяв слово, что если он надумает что-либо подобное продавать, то часть прибыли моя.
