– Кто-то ведь должен вас направлять. Пойте, Бейби Рут! – Я весь взмок в надежде, что Эстер запоет вступление.
У нас оставалось четыре минуты до принудительного вывода из эфира, а песня длилась три с половиной. Барри Грей крутил пальцем, побуждая нас: «Давайте, ребята, давайте!» И вот наконец Эстер исторгла из своей груди первые строки песни – так, словно мы репетировали ее тысячу раз. Я был лишь эхом в припеве, но Барри Грей улыбался, когда мы закончили исполнение. Растопырив пальцы, он показал: у вас еще пять секунд. Барри хотел, чтобы мы сами заполнили сохраненное эфирное время.
– Ну, что я вам скажу, люди? Маленькая крошечная леди и мощный выдающийся голос, – сказал я.
– А вы снова за свое, Биг-Бен. Снова трезвоните «динь-дон, динь-дон», – подколола меня Эстер.
Грей с готовностью включил закадровый смех и, лишь когда он ослаб, заговорил сам:
– Вы слышали эту парочку впервые, ребята! Только что в прямом эфире прозвучала песня «Мне не нужен ни один парень» в исполнении Бенни Ламента и Эстер Майн из группы «Майнфилд». Оставайтесь с нами! Сейчас я дам слово нашим спонсорам, а потом вернусь к вам!
Красная лампочка погасла, и Барри Грей вышел из-за своего микрофона.
– Это было здорово, – похвалил он нас. – Вы готовы спеть что-нибудь еще? Я могу втиснуть вас еще на три с половиной минуты после перерыва.
Глаза Эстер округлились еще сильней. Мы ведь больше ничего петь не планировали.
– Конечно, есть, – сказал я.
Барри поднял оба больших пальца вверх и вышел из комнаты, оставив нас с Эстер наедине с тикавшими часами.
– Что бы вы ни захотели спеть, Эстер, мы споем. Только назовите песню. Я последую за вами, на что бы вы ни решились, – прибег я к лести, чтобы уговорить девушку. Другой такой возможности в ближайшее время нам не светило.
Эстер задумалась секунды на две. И заявила:
– Я хочу спеть «Бомбу Джонсона».
Теперь пришел мой черед раскрыть от изумления рот и проговорить, запинаясь:
– Все что угодно, только не эт-то. У нас же т-только п-припев…
– А вот и нет. Я написала целую песню, – возразила Эстер.
– Вы? Написали песню?
– Я! Написала! И желаю спеть ее прямо сейчас. Я хочу поведать людям свою историю. Как вы сами мне советовали.
Она вся просияла, воодушевившись своей идеей.
– Эстер… сейчас не время и не место…
– Вы пишете хиты. Давайте сделаем и эту песню хитом!
– Я не пишу хиты за двадцать минут до радиоэфира. Давайте споем «Берегись». У вас она чертовски здорово получается.
– Но ведь у нас должна быть наша песня – наша визитная карточка. Помните? И эта песня… она моя. Если я ее не спою, тогда кто?
– Ну что, ребята, готовы? – подмигнул нам ассистент Грея с папкой в руках. – Наши телефоны уже плавятся от звонков. Люди обожают стеб. Продолжайте в том же духе. Мы вернемся в эфир через тридцать секунд. Барри вас введет.
– Бенни, пожалуйста! Позвольте мне рассказать его историю.
У нас не было времени на споры, и я уже понимал, что значит этот взгляд Эстер. Она не просила. Она ставила перед фактом.
– Напойте мне строчку, – угрюмо промычал я; мне нужно было хотя бы услышать тональность и стилистику песни Эстер.
– Он родился отбросом, но в Гарлеме стал королем, – пропела она тихо. – Черный Бо «Бомба» Джонсон, о нем эту песню поем…
– Базовая блюзовая последовательность в ля? – попытался я собрать все воедино в своей голове.
– Понятия не имею, – ухмыльнулась Эстер. – Просто следуйте за мной.
– Черт возьми, Эстер, – прошипел я.
– Не подведите меня, Бенни Ламент.
– И мы снова в живом эфире. Десять, девять, восемь, семь… – начал обратный отсчет Барри Грей.
У меня перехватило дыхание. За две минуты мы так кардинально поменялись местами, что у меня закружилась голова. Эстер подмигнула мне. А Барри Грей уже снова заговорил, повторно представляя нас слушателям.
– Вы все еще пререкаетесь? – поинтересовался он. – Заканчивайте это дело. Потому что я хочу услышать еще одну песню.
– А как насчет истории, мистер Грей? Что, если мы расскажем в песне целую историю? – промурлыкала Эстер.
– Звучит чудесно и многообещающе, Эстер. Но что случилось с Бенни? – озадачился Барри.
Похоже, на моем лице читался страх, терзавший меня изнутри.
– Бенни дуется. Он не любит, когда им командуют. Он любит заправлять всем сам. Но я заставлю его играть.
– Готов биться об заклад, что вы это сможете, – хмыкнул Барри.
Подперев руками бока и не сводя с меня глаз, Эстер пропела первую строку одна. К концу второй строчки я уже начал ей подыгрывать.
– Именно так, Бенни! – похвалила меня девушка. – Вы же знаете эту историю.
– Но вы ее все-таки расскажите, – сдался я. – И мне, и всем людям. Вперед, Бейби Рут!
И она рассказала:
– Он на ринге ни боя противнику не проиграл. Но простая девчонка сразила его наповал.
– О, я представляю, что он чувствовал, – вздохнул я и пустил пальцы в пляс по клавишам.
Через два такта Эстер запела припев:
– Его зовут Бомбой, не зная, когда он взорвется.
– Его зовут Бомбой, он в Гарлеме круче всех бьется, – прохрипел я, понизив тональность на последней ноте.
– Его зовут Бомбой, потому что большой он и громкий. Его зовут Бомбой – берегите свои перепонки! – взвыла Эстер.
