Но в чем здесь дело? Что девушка приказывает своему возлюбленному? В ст. 8:13 опять появляется тема сада. Девушка, похоже, сидит или стоит там, окруженная мужчинами. Однако сад в данном случае городской, а не частный. Это сад за городом. Кто–то видит в стихах элемент соревнования («лисята» в ст. 2:15). Юноша в таком случае находится вне сада, который он перед этим объявлял своей собственностью,
Ответ девушки также туманен. Куда возлюбленный должен бежать? В ароматные горы? Но где они и что из себя представляют? Мы уже встречали в тексте нечто подобное: горы Базера (2:17, буквальный перевод); гора мирровая и холм фимиама (4:6) и башни благовоний (5:13). Как мы убедились, есть сильный эротический оттенок в этих контекстах. Так что, возможно, здесь происходит нечто подобное. Она приглашает его быть как серна или молодой олень на ароматных горах. Это звучит очень похоже на приглашение к интимным ласкам. Но приглашение выражено на таком языке, что могло быть воспринято как прямо противоположное. Не в первый раз мы наблюдаем некоторую неопределенность в отношении вектора отношений влюбленных (см.: 6:2). Возможно, она говорит ему, чтобы он берег свою независимость и бежал прочь в горы, как сказано у пророка Аввакума: «Господь Бог — сила моя: Он сделает ноги мои как у оленя и на высоты мои возведет меня!» (Авв. 3:19). Но, возможно, девушка просто зовет своего возлюбленного отправиться в их тайное место, куда она последует за ним, когда ее товарищи перестанут обращать на нее внимание. Там они займутся любовью. Следовательно, книга заканчивается предвкушением любовного свидания.
В большинстве любовных историй молодые влюбленные преодолевают огромные препятствия для того, чтобы достичь своей цели — соединения в единую плоть, после чего жизнь, по их представлению, станет прекрасной. Но реальная жизнь предлагает иные варианты. И, возможно, суть этих заключительных стихов и состоит в отражении этой реальности: цикличности любви, бесконечных ее подъемов и спадов, меняющихся настроений. В любых развивающихся отношениях мы никогда «не прибываем на станцию назначения». Все время появляются новые уроки для изучения и старые уроки для пересмотра. Мы иногда можем «играть в прятки», как время от времени делают это наши двое влюбленных. Но всегда есть возможность возвращения назад и нового старта. Как глупо думать, что мы когда–либо станем всезнающими экспертами в области человеческих отношений. О подобном самомнении говорится в Первом послании к Коринфянам: «Посему, кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть» (1 Кор. 10:12). Случайное слово здесь, обидный жест там, невинное молчание, полностью понятое неправильно — и весь карточный дом налаженных отношений разваливается. Нам приходится начинать строить их заново, медленно и болезненно, убирая завалы на пути друг к другу. На это нелегко решиться, ведь мы склонны лелеять наши обиды; мы в уме держим «списки» ошибок наших партнеров, реальные или воображаемые; мы склонны хранить молчаливую враждебность, не любим проявлять инициативу для примирения. Но мы втянуты в орбиты наших партнеров физически, эмоционально, психологически, интеллектуально и духовно. И даже когда мы удаляемся, позволяя друг другу двигаться по своим траекториям, мы остаемся уверенными в нашей преданности друг другу. Каждый цикл движений в направлении друг к другу и прочь друг от друга должен приносить ощущение этой взаимной преданности.
Лингвистическая двусмысленность (приглашает ли девушка заняться с ней любовью, или она говорит юноше, чтобы он бежал прочь?) может на глубоком уровне отражать парадокс любовных отношений. Как сказал Сервантес, «любовь — слишком сильна. От нее можно только убежать, одолеть ее невозможно». Мы стремимся к свободе и независимости. Но нам также хочется близости, хотя осуществление последнего желания сопровождается потерей независимости.
Дело в том, что мы находим свое истинное «я» только при самоотдаче; так же, как для того, чтобы жить, мы должны умереть. В этом заключается трагическое противоречие между жаждой свободы и близости, жаждой, которую мы все ощущаем и с которой должны смириться. Об этом–то и идет речь в последних стихах.
