Книга Песни Песней полностью

Ее груди как пара оленей (4:5). Их упругость и, одновременно, нежность приглашает к ласкам. Молодых оленей, как и девичьи груди, приятно трогать. Ее груди пасутся между лилиями. Здесь примечательная смесь метафор. Поскольку в ст. 5:13 девушка ссылается на его губы как лилии, тут, возможно, намек на его поцелуи в грудь. Груди девушки являются выражением ее расцветшей женственности, и она хочет поделиться этим со своим возлюбленным. В ст. 8:2 она хочет дать нектар ее гранатовых яблок возлюбленному. В ст. 8:10 она уподобляет свои груди башням. Эти ссылки имеют два различных аспекта. Во–первых, идею материнской помощи. Она видит себя как сохраняющую здоровье и дарующую покой своему возлюбленному (смотрите дальше). Но ее торчащие груди являются также выражением ее агрессивной сексуальности. В большинстве стран третьего мира женские груди являются символом плодородия и материнства. Культы плодородия всегда изображают женщину с гипертрофированной грудью. Но аспект плодородия девушки не самый важный здесь и в других местах Песни Песней. В этом стихе ее груди свидетельствуют о ее сексуальной привлекательности, ее очаровании для своего партнера. Возможно, все это так возбудило юношу, что он выражает свое срочное намерение (4:6) пойти «на гору мирровую и на холм фимиама». Мы уже встречали в ст. 2:17 ссылку на день, который дышит прохладою… Горы мирровые и холмы фимиама должны быть в некотором смысле эквивалентны горам Безера (2:17). Итак, юноша настроен крепко обнять свою девушку и еще до конца дня утолить свою страсть.

Сцена заканчивается подтверждением красоты девушки. Понятно и выражение пятна нет на ней. Она безупречна, прекрасна. Нет ничего, что бы могло оспорить ее совершенство. Она совершенство в его глазах, без пятна, морщинки или чего–либо подобного. Он поражен своей удачей, тем, что он был сражен любовью к такой удивительно красивой девушке, и она — эта богиня — отвечает ему взаимностью. Конечно, любовь слепа. В своем энтузиазме она может превознести даже заурядное. Она накидывает покрывало на недостатки партнеров. И влюбленные смотрят сверху вниз с сожалением на всех остальных смертных, кто не может разделить тот же восторг.

Красота — это очень неопределенная концепция. Это нечто за пределами слов, неописуемое. Хотя мы инстинктивно различаем ее, когда видим. Французская поговорка так определяет красоту: «Красота — это молчаливое красноречие». Она говорит, хотя и без слов. Мы созерцаем ее и теряем дар речи. Трансцендентальная природа красоты заставляет некоторых постулировать ее божественное происхождение. Это как улыбка Бога. Джованни Леоне написал однажды: «Самое сильное доказательство существования Бога — это красивая женщина». Мы инстинктивно чувствуем, что красота — это дар и случайное качество. Мы благодарно воспринимаем сияние улыбки красавицы и ею мы согреты.

Симона Вейл написала: «Красота — это плод, на который мы глядим, не пытаясь схватить его». Мы восхищаемся красотой на расстоянии, и она вызывает печаль в глазах дистанцированных от нее зрителей. Эдмунд Бёрке заметил: «Чувство, вдохновленное красотой, ближе к меланхолии, нежели к жизнерадостности»[31].

Метафоры, которые мы используем, чтобы описать красоту женщины, всегда являются результатом нашей субъективной реакции на нее. Но как нам определить критерии, с помощью которых мы могли бы сказать, какая девушка красивая, а какая нет? Что делает одну привлекательной, а другую заурядной? Отвечать на этот вопрос наукообразно — означает уничтожить загадку, которая столь привлекательна. Создать словесную характеристику красоты чрезвычайно трудно. Красота предназначена для любования, для услады наших глаз, а не для бесполезной классификации. Красота может быть описана только метафорами. Единственное, что мы можем сделать, это отметить некоторые не свойственные красивым женщинам особенности: глаза смотрят в стороны, или слишком глубоко посажены, или слишком на выкате; лоб слишком высокий, нос слишком горбатый, щеки слишком впалые, рот слишком широкий или губы слишком узкие, подбородок слишком острый… Но загадочная комбинация правильных пропорций, которая создает истинную красоту, не поддается описанию. Мы можем только остановиться и любоваться в изумлении, и просто знать, что это красота. Александер Поуп написал:

Плотинус, писавший в III в. н. э., также полагал, что красота — это тайна: «Красота — это скорее свет, которым светится симметрия вещей, чем сама симметрия»[33].

Загадка красоты хорошо подмечена американским журналистом Р. Рид, описавшим одну кинозвезду: