Затем мы ушли в школу. Честно говоря, я уже рассматривал это учебное заведение как обузу, в которой отсутствует какой-либо смысл. Качественно выстроенные одноклассники и прочие школьники, убедившись, что наша компания не причиняет им каких-либо неудобств, начали полностью нас игнорировать, как и задумывалось изначально. Что делать с самой этой тратой времени, я себе не представлял. Будь вопрос только в Мане, то мы могли бы найти какой-то компромисс с директором, позволяющий девушке закончить досрочно, а остаток времени готовиться к университету, но ей это не было нужно, а мне высшее учебное заведение было не положено.
Вот такая вот дилемма, с которой я, недолго думая, пошёл к Тадамори Изао, директору школы. Видеть он меня был совершенно не рад, а слышать так тем более, потому что говорил я прямо и без обиняков вещи, категорически неприятные и противоестественные для государственного служащего на посту директора школы.
— Кирью-кун, я очень надеюсь, что мой подробный ответ на твои вопросы будет достаточным, чтобы ты больше не приходил в мой кабинет, так что слушай, — довольно грубо начал он, когда я закончил свои выкладки, — Система обучения, как и социальная составляющая этой страны, не рассчитаны на исключения. Да, я вполне верю твоим словам, что ты прямо сейчас, не выходя из этого кабинета, можешь сдать выпускные экзамены в три четверти вузов Токио, но… это никого не волнует, тем более — на системном уровне…
— Я понимаю…
— Нет, не понимаешь, — немолодой человек глубоко вздохнул, кладя руки перед собой на стол, — Прекрасно понимаю твои затруднение и желание избавиться от «обузы», как бы это обидно не звучало, но, даже наступив на горло собственным интересам и потребностям школы, я не могу тебе посоветовать её просто… бросить. Подобный шаг решил бы твои затруднения, и мы ничего бы с ним не могли сделать, но видишь ли — ты уже публичное лицо. Даже я, скромный директор школы, не один и не два раза слышал твоё имя с экрана телевизора. Бросив тратить время здесь, ты получишь повод к колоссальному недопониманию с обычными японцами на всю жизнь. Чем это чревато — догадаешься сам. Мне можно вернуться к работе?
Паршиво донельзя, но Тадамори был совершенно прав. То, что я уже получил «свободное посещение», чем пользуюсь довольно разумно — уже было на грани того, с чем соглашается местный менталитет. Досадно.
Мои родители могут себя вести так, как посчитают нужным. Их не интересует никто, кроме семьи, а рабочие моменты каждый из них решает по-своему, оставаясь, пусть и условно, японцем. У брата с сестрой подобных затруднений нет, потому что они, пусть и выделяясь местами из коллектива, затем снова под него мимикрируют. Эна не бесится на уроках, Такао не избивает одноклассников. Тем не менее, если гиперактивной девочке прощают многое, то мой младший брат уже почти считается изгоем просто потому, что защитил собственную сестру, избив троицу сукебан. Это, по местным меркам, неприемлемое поведение для хорошего японца.
Директор указал мне на очевидный просчет в моих планах — способа легитимно сбросить с себя социальные нормы (и, при этом, остаться социально приемлемым) не существует. Если я брошу школу, что дешево и сердито, то могу забыть о любой «легальной» общественной деятельности. Социум отвернется от того, кто нарушил один из элементарных этапов взросления каждого человека. Неполноценное образование, оно, как, к примеру, и нищета, служит распространенным маркером для оценки гражданина. Куда более «ярким», чем его возможности и багаж знаний.
— Мог бы и со мной поговорить, прежде чем идти к Тадамори, — недовольно буркнул Рио, закладывая руки за затылок, — Я бы тебе тоже самое сказал. Или ты б не поверил?
— Ты не директор школы, — вздохнул я, принимая у Маны свою коробку с бенто, — Я рассчитывал, что он знает окольные пути, может, имя назовёт. Всё-таки, не вижу особой проблемы добраться до министра образования…
— Да хоть до самого премьер-министра, — поморщился «грязный блондин», — или до императора! Они бы тебе сообщили тоже самое. Слово в слово. Настоящий японец должен прилежно трудиться и не высовываться. Ни в коем случае не высовываться!
— У Акиры не получается, — с гордостью поделилась своим мнением Мана.
— Он настоящий сынок рядом с тобой! — гадко ухмыльнулся Коджима, воруя у меня сосиску в форме осьминога, — Тысячи школьников, стерших себе ладони до мозолей о то видео из аквапарка мне в свидетели!
