В конечном итоге, спустя, правда, три часа, мы сумели договориться. Хаттори принял мою версию происходящего о взаимопомощи и обмене информацией, составил краткий список того, что я в свое время выдавил из «Онивабаши Хайсо», а сам дал согласие обучить меня сакральной «пустоте», навыку шиноби. Или дообучить, тут как пойдет. Тему о переселении душ мы не затрагивали, ограничившись лишь парой фраз-намеков. Меня спросили «а ты не…?», на что я невнятно пожал плечами «а что, если да?». Оба друг друга поняли без лишних слов.
Последнее меня не смущало. Человек с интеллектом Хаттори подобное мог предположить давно (тем более, на фоне разумной панды), но что это дает? Объяснение моему высокомерию и дисциплине? Мелочи.
Удалось даже переговорить с Барановым. Узнав от него, что захват нужного человека прошел без сучка и задоринки, я вместе с ним и Лисом отправились на допрос пойманного наркомана, которого, вместо спец-квартиры, вредные «соцуюковцы» увезли к самому Соцуюки. Генерал решил, что должен принять непосредственное участие в допросе.
Не первое опрометчивое решение этого человека. Впрочем, последствия, в виде отходняка от моей «жажды крови», которой я приложил вполне интеллигентно и бодро выглядевшего японца лет пятидесяти, наш главнокомандующий быстро вылечил чаем. Применять пытки к человеку, который обязан был поделиться с нами массой точных сведений, я счел опрометчивым. Боль затуманивает разум, страх и отчаяние тоже не помогают делу, а отсутствующие конечности, несмотря на эффективность своего отсутствия, сокращают срок службы допрашиваемого. А вот запугивание, давление — это работает прекрасно, хотя понявший к кому попал в руки человек сопротивлялся отчаянно, не видя для себя никаких дальнейших перспектив в жизни. Этот пункт я тоже внес в список долгов Соцуюки Шина.
Тем не менее, нужное мы узнали, так как «взятый» оказался не много, ни мало, а одним из организаторов самой сети дистрибуции. Не фактически, а принципа распространения, завязанного, как удалось выяснить, на тот же дарквеб. Идеологом и теоретиком.
Разумеется, что не существует никакого большого наркопровода, по которому на остров доставляются тонны дури. Эта система всегда была децентрализована, у крупных банд были свои методы доставки или создания отравы, но вот у тех, кто занимался импортом массово, открылись новые горизонты с приходом глубинной цифровой сети. То есть, у иностранцев. В частности, мы говорим о Китае. Кроме него никаких сверхкрупных игроков не было. Индийская «химия», малазийская, даже что-то из Океании и России, всё доставлялось мелким опытом, чаще всего через бесчисленных японских рыбаков и контрабандистов. Тем не менее, когда товар попадал на территорию страны, его часть, во имя конспирации, как раз и шла по этой великой китайской системе, великолепно позволяющей путать следы.
Система была проста в освоении, и предлагала беспрецедентно высокий уровень безопасности для своих пользователей, естественно, за счет снижения дохода, ведь уходящий в неё «товар» закупался отнюдь не по розничным ценам, зато о нем можно было больше не волноваться. Концов не находили. Обратной стороной монеты было то, что качество «товара» проверялось в обязательном порядке и те, кто пытался подсунуть нечто плохое — очень об этом жалели.
Последний момент нас и заинтересовал. Если в системе есть люди, то они могут быть допрошены, могут дать наводку на других, более информированных.
— Мои люди этим займутся, — отреагировал генерал, с энтузиазмом выслушавший доклад Спящего Лиса, — Устроим «впрыск» неликвида от подставной банды, посмотрим, кто придёт решать вопрос. Так, вы куда?
Вопрос предназначался мне с Барановым.
— Назад, в камеру, — ответил на него я, — У них обязана быть закрытая линия связи со всеми местными дистрибуторами. Не по нормативам же они всё высылают. Нам нужен способ подсмотреть за их общением.
Идея была правильной и нужной, но неожиданный звонок родителей заставил меня сорваться с места, вытребовав у местных транспорт с водителем. Машина, неоднократно нарушив скоростной режим, в рекордные сроки привезла меня в Аракаву, к дому, но…
…я опоздал.
Несколько мужских тел, валяющихся на асфальте и перед входной дверью в дом семьи Кирью, уже были в наручниках и паковались полицейскими, а там же, на нашем скромном газоне, сидела с невозмутимым видом большая панда, в данный момент обнимаемая Эной Кирью. При виде меня зверь оживился, встал, а затем, аккуратно стряхнув мелкую надоеду, неторопливо и вразвалку, но пошёл навстречу.
///
— Дай сюда! — Такао, выхватив у сестры телефон, на который та вознамерилась снять потасовку между её знаменитым братом и знаменитым медведем Акихабары, выдал взамен аппарата подзатыльник, со словами, что Акире уже хватит славы в сети. Следующими от его диктатуры пострадали родители, желавшие срочно бежать и помогать… медведю, которому и так было неплохо.
