Кабинет поражал своими гигантскими размерами. Вдоль каждой стены располагались огромные книжные шкафы до самого верха, где за стеклом хранилось множество старинных фолиантов. Судя по корешкам, почти все они были написаны на древнем языке, которым я неплохо владел, и, будь у меня больше времени, я бы обязательно заглянул в пару томов по алхимии, за которые зацепился мой взгляд.
Здесь я чувствовал себя очень уютно, в отличие от академии, где ученику полагалась всего-навсего небольшая комната-келья, вмещавшая лишь кровать, небольшой шкаф для личных вещей и маленький стол со стулом.
Стоило мне допить первую пиалу чая и хоть немного расслабиться после боя, негромко открылась дверь и в комнату зашёл хозяин кабинета. Устало опустившись в своё кресло, этот уродливый человек жестом показал мне на чайник. Коротко кивнув, я наполнил его пиалу согласно этикету и с лёгким поклоном передал ему.
Несколько минут мы молча пили чай, внимательно глядя друг на друга. «Ну и редкостный урод, — думал я, откровенно поражённый мерзким обликом старейшины. — Повезло же мне с телом». Да, в Нефритовой империи я встречал множество некрасивых людей, но настолько уродливого видел впервые. Всё в нём было слишком. Слишком большой рот, гигантский и при этом плоский нос, огромная тяжёлая челюсть, сильно выступающая вперёд, обрамлённая длинной и густой бородой. «Надо же, а вот за ней он явно ухаживает с большой любовью, Гэндальф недоделанный».
— Время знакомиться, Ву Ян. — произнёс он неспешно. Его голос совершенно не вязался с внешностью. Наоборот, он был мягок и учтив, но мои ощущения говорили о том, что это всё наносное. Этот человек крайне опасен. Он может в любой момент стать абсолютно безжалостным. — Меня зовут Тахан Чэнь, и, думаю, ты уже понял, что я являюсь старшим библиотекарем Академии Земли и Неба.
— Это знакомство для меня большая честь, господин Тахан.
Многие думают, что этикет — это большая глупость, пустые расшаркивания. Однако мой опыт жизни в Нефритовой империи говорит об обратном. Когда ты не знаешь, как себя надо вести, у тебя всегда есть ответ — соблюдай этикет. Вежливость даёт тебе возможность сохранять своё лицо в любой ситуации. Хотя было бы здорово, если бы он был чуть попроще. Обилие вариантов поведения для одной и той же ситуации зачастую мешает быстрому выбору.
— В моём народе традиции несколько иные, чем в большинстве мест Нефритовой империи. У нас личное имя ставится впереди имени семьи. Но ты можешь называть меня по имени, Воин всех ветров.
От его тяжёлого взгляда по спине пробежали мурашки, и я неожиданно вспомнил, что на Земле из всех азиатов только у тайцев личное имя ставится впереди фамилии. Ну, по крайней мере, я больше не знаю таких примеров.
— Я благодарю вас за эту возможность, но не понимаю, почему удостоился такой чести? — Очередной поклон уважения, ровно три глотка чая — всё согласно этому грёбанному этикету. Но вместо ответа меня ждал лишь новый вопрос:
— Кто учил тебя пахуюту? — Его тон говорил о том, что от моего ответа зависит очень и очень многое. Возможно, моя жизнь.
Пахуют в переводе с тайского означает «многосторонний бой». Техника боя, предшествующая современному тайскому боксу.
— Господин, я не понимаю, о чём вы говорите. — Очередной поклон, в котором я замер, дал мне ещё несколько секунд времени на размышления. «Пахуют» — это слово тщетно крутилось в моей голове, и я бы пошутил на эту тему, но что-то подсказывало, что я знаю его истинный смысл…
— Мальчик, — его глаза неожиданно сверкнули бешенством, казалось, ещё немного, и он сорвётся со своего кресла в прыжке, чтобы тут же нанести мощнейший удар локтем. — Не играй со мной! Кто обучал тебя пахуюту? — Изменилось даже его выражение лица. Он и до этого вызывал у меня отвращение своим внешним видом, а сейчас больше напоминал взбесившуюся гориллу. Не хватало только прыжков и ударов кулаками по своей груди.
И тут меня словно пронзила молния. Прыжок с ударом локтя!
В голове тут же возникла картина: седовласый старик-таец со своей вечной вонючей сигаретой во рту. Сухой как щепка, вечно кашляющий, и несмотря на это всё, он обладал какой-то запредельной мощью. Именно он объяснял нам, что такое муай боран или древний тайский бокс. Бой девяти орудий, где активно использовались удары головой. Самое то, чтобы выступать в настоящих боях без правил. Меня колотила мелкая дрожь, а воспоминания всплывали одно за другим. Сознание словно разделилось на два независимых потока.
Одна часть меня находилась за столом, выдерживая тяжёлый взгляд собеседника, а вот вторая погрузилась в воспоминания о далёком прошлом, где я изучал старые техники тайского бокса, уже не используемые из-за слишком высокой травмоопасности для участников. Там, где я по-настоящему проникся жестокой красотой этого боевого искусства.
Вспышка — и новая порция воспоминаний заставляет меня вздрогнуть. Старик с сигаретой во рту взлетает в прыжке выше своего роста, чтобы через доли секунды его локоть раздробил кокос, который был закреплён на столбе высотой в два метра.
