Волна этой энергии ударила в меня. Я почувствовал это внутри: какая-то часть меня откликалась этому безумию, мне хотелось рвануть туда и уничтожать их. Подкатывающий ком тошноты боролся с чем-то иным. С волной адреналина, горячей и сладкой. Мои кулаки сжимались сами собой. Мускулы на руках напряглись, будто готовясь к удару. В висках застучал знакомый ритм — ритм моей собственной, сдерживаемой ярости. Она откликалась на этот хаос. Шептала: «Отдайся… Разбей… Уничтожь…» Мне пришлось с силой вдавить спину в камень, чтобы не сорваться с места, не влиться в эту кровавую реку. Но стоило мне на пару мгновений удержаться, как эта волна словно отхлынула. Ворон — это контроль, а я истинный Ворон.
Путь этих бесславных ублюдков не для меня. «Сражающийся ради сражения не знает греха», — так говорилось в древней литании Справедливого Судьи, но здесь я ощущал греховность этого пути. Здесь нет пути воина, и тем более это не путь к Небу, которым я иду.
Глядя на это отвратительное зрелище, я осознал, что должен принести всему этому покой. Не ради себя, ради них. Очистить их разум, освободить их души и дать шанс на новое перерождение. И тогда я шагнул вперед. Потому что я не могу по-другому, потому что я — это я.
Волны их гнева били в мою душу, но мне уже было плевать. Их путь — ошибка, и мне придется им это объяснить. Когда-то я считал, что боль достаточная плата за уроки, которые я преподаю, но здесь ее будет слишком мало. Им придется отдать свои жизни, чтобы осознать собственную глупость.
Красный песок, больше похожий на пепел, поднятый этими безумцами, хрустел на зубах. С каждым шагом я все сильнее слышал их дикую какофонию из воплей, лязга железа и предсмертных хрипов. Армия мародеров, буйная, грязная, пахнущая потом и кровью, клокотала передо мной, как раскаленный котел. Они рвали друг друга и все вокруг в слепой ярости, даже не заметив, как я вошел в их адский круг. Пока я не шагнул внутрь.
Первый, косматый, с окровавленным топором, рванулся ко мне с животным ревом. Его глаза были мутными, лишенными разума, только безумие голода и разрушения. Я не сдвинулся с места; сегодня мне предстоит создать в этом хаосе островок порядка.
Внутри меня звучала древняя песнь, и улыбнувшись, я ей ответил. Ладони сжались на моих верных братьях. Тяжелые шуаньгоу дрожали от нетерпения; они хотели сражения, а мне нужен был лишь покой. И я его принесу.
Косматый занес топор. Время сжалось в точку. Мой левый меч-крюк скользнул вверх, легким движением запястья отведя тяжелый удар в сторону. Правое лезвие, описав короткую, смертоносную дугу, вонзилось ему в горло чуть ниже кадыка. Клинок, выглядевший словно сделанный из цельного куска нефрита с обсидианово-черной заточкой, пробил кости и плоть, будто бы их и не было. Горячая струя хлынула мне на руку, липкая и соленая.
И тут же по спине пробежала такая привычная холодная исцеляющая волна. Она пробежала от кончиков пальцев, сжимающих рукояти клинков, вверх по рукам, вдоль позвоночника — жгучий холод, выжигающий усталость, стягивающий края мелких царапин, наливая свежей силой мышцы. Эхо смерти — мое исцеление. На краю сознания я услышал нечестивую литанию моих вечных спутников — голодных духов.
Косматый рухнул, захлебываясь. Его падение стало сигналом. Еще двое, почуяв кровь, но не видя угрозы, ринулись ко мне. Один с кривой саблей, другой с дубиной, утыканной гвоздями.
Танец смерти начался.
Я не бежал, не метался, пытаясь спастись от множества атак со всех сторон. Я просто шел. В самую середину этого безумия. Сегодня я воплощал истину великого Отца Штормов: в любом урагане всегда есть око, где царит покой. И этот покой зовется Ву Ян, чемпион великого клана Воронов.
Литании стали все громче, они звали меня, они призывали убить их всех, и я призвал моих верных братьев. Чужая сабля просвистела мимо — я скользнул под удар, корпус развернулся, и правый крюк, используя инерцию, прочертил молнию по внутренней стороне руки нападавшего. Сухожилия, артерия, а следом и кость. Поворот: шип на рукояти второго клинка пробил висок глупцу, заставляя утихнуть его крик отчаяния.
Голодные духи вопили от счастья; закончились игры с сознанием. Здесь и сейчас наступило наше время. Время крови и смерти.
Дубина с гвоздями опустилась сверху. Левый крюк взметнулся, словно прыгающая змея, вверх. Шаг на сближение, и полумесяц рукояти захватил древко. Рывок вниз и на себя. Мародер потерял равновесие. Шаг вперед и чуть в сторону, развернуть корпус. Второй крюк со свистом прочертил короткий полукруг. Лезвие вошло в бок, под ребра, с хрустом рассекая хрящи и перерубая позвоночник.
Рывок — и мой клинок снова свободен. Мародер осел, с неверием глядя на меня своими стеклянеющими глазами. Покойся с миром.
Они начали понимать. Рев сменился натянутым рычанием. Круг сузился. Пять, шесть фигур. Больше оружия. Больше безумия в глазах. Но их стиль… это был хаос. Размашистые удары, построенные на грубой силе и ярости. Пена на губах. Спотыкающиеся шаги.
