Рукояти моих шуаньгоу из чистой энергии подрагивали от нетерпения в моих ладонях. Я чувствовал их тонкую дрожь, отклик на близость нечестивой силы, их голод. Они пели свою песню стали, тихую, как шелест крыла ворона, и такую же безжалостную как его клюв вонзающийся в глаз мертвеца.
Первый, Страж Востока, Гнев, отозвался первым. Его жестокие глаза-угли сузились. Доспех из обугленных черепов лязгнул, скрежеща черным золотом своих скреп, когда он поднял свой исполинский клинок. Железные письмена по лезвию зашептали громче, их древний, забытый язык впивался в виски раскаленными иглами. Он двинулся навстречу увеличиваясь в размерах. Его шаги были подобны землетрясению, каждый удар его ступни о землю отдавался в моих костях.
Но мне было плевать кто из них умрет первым. Я не изменил ритма, не ускорился. Лишь продолжал спокойно идти, отсчитывая дистанцию для атаки. Он был грубой силой, воплощенной в плоть и металл. Сражаться с ним в лоб было бы безумием, но его армия дала мне ответ как его победить. Мне не надо с ним сражаться, мне требуется лишь действовать с холодной головой и его собственная ярость его же и убьет. Мои губы искривились в усмешке, от которой он пришел в бешенство и рванул ко мне. Пора начать наш танец, выродок.
Он нанес первый удар. Не сближаясь, он просто обрушил меч в мою сторону. С его клинка сорвался сгусток сконцентрированной ярости сформированный в волну невидимого пламени, что выжгло борозду в земле и помчалось ко мне, круша все на пути. Воздух завыл искажаясь от жуткого жара.
Инстинкт кричал, чтобы я отпрыгнул или увернулся, но именно этого он и ждал. В его бешеной ярости была четкая внутренняя логика. Он хотел, чтобы я постоянно уклонялся, тратя силы на выживание. Обойдешься!
Мир замедлился, аура восприятия работала по полной. Мой взгляд видел как несущаяся на меня волна разрушение скользит вперед словно сама желая моей смерти. Вот только это была не идеальная, сплошную стена силы, а скорее плетение с множеством узловых точек. И в этом узоре слепой ярости виднелись слабые точки и разрывы рожденные его нетерпением и желанием меня уничтожить.
Он ждал, что в самый последний момент мне придется отпрыгнуть в сторону, но лучший способ победить — удивить противника. Я рванулся вперед и чуть влево, в самую гущу энергетического вихря, где было больше всего прорех. Мои клинки наполненные энергией пустоты рубанули крест на крест еще сильнее расширяя прореху и тут же описали передо мной быструю дугу наполненную мощью пустоты. Не для того, чтобы блокировать — это было невозможно. Чтобы разрезать. Чтобы провести меня по узкому, несуществующему для любого другого глазу коридору внутри самой атаки.
Вихрь ярости с ревом пронесся мимо, опалив край моего плаща, но я был уже внутри его периметра. Я чувствовал, как безумие шепота с лезвия его меча сменилось на долю секунды недоумением. Шаг вперед и еще один, и вот теперь между нами оставалось не больше двадцати шагов.
Страж Востока замер на миг, его пламенеющий взгляд впервые за тысячелетия отразил не слепую ярость, а нечто иное больше похожее на удивление. Я нарушил все правила боя с таким противником. Я не убегал и не блокировал. Вместо этого я сумел пройти сквозь его гнев, как игла проходит сквозь ткань, не разрывая ее, а лишь оставляя едва заметную нить присутствия.
Он издал звук, больше похожий на треск ломающейся скалы, и снова двинулся на меня, на этот раз обрушивая вниз уже сам клинок. Мощь хранящаяся в нем была способна раскрошить гору.
И вот тогда я побежал. Но не от него, а вдоль. Используя свою скорость и малый рост против его исполинской, но неповоротливой мощи. Его клинок с оглушительным грохотом врезался в землю там, где я только что стоял, подняв тучу пепла и раскаленных осколков.
Но я был уже у него за спиной. Мои шуаньгоу взмыли вверх, не для удара по несокрушимой спине, а словно клюв ворона, целясь в тонкую щель в его наплечнике, в то место, где черное золото соединяло два черепа, туда, где пульсировала самая густая тень.
Это был еще не полноценный удар, так дополнительный способ еще больше раззадорить его. Настоящая битва только начиналась и выиграет ее лишь тот, кто сумеет навязать свою стратегию противнику.
Пепел Первого Стража еще висел в воздухе, медленно оседая на потрескавшуюся землю черным снегом. Я не стал смотреть на то, что от него осталось. Не было в этом ни радости победы, ни торжества силы. Был лишь холодный, неумолимый расчет. Как выдернуть больной зуб. Как отрубить голову оскверненному после смерти. Неприятная работа, но ее нужно было сделать.
Но мои воины считали иначе. Глухой звук мерных ударов тяжелых клинков о щиты, пяток алебард и просто сапог о землю звучал как торжественные барабаны. Хотя это и были барабаны войны, что славили своего предводителя.
