«О Худжасте, из-за твоей горести все дни мои до самой ночи проходят в раздумье и смятении, ночи мои из-за твоей печали до самого утра полны терзаний и сомнений. При этом я боюсь, чтобы твоему почтенному разуму не показалось, что я отношусь к этому делу недоброжелательно, твоей уважаемой душе не почудилось, что я недобр к тебе, хитрыми уловками стараюсь помешать осуществлению твоего желания, вычислениями и чарами удерживаю тебя от твоего возлюбленного. Но весь мой разум устремлен только на то, чтобы ты достигла своей цели, все мои старания направлены на то, чтобы ты добилась осуществления своего желания».
«Хотя мне известна степень любви и преданности твоей, — молвила Худжасте, — хотя для меня очевидна твоя верность, твоя помощь и поддержка, но все же, если все это будет подкреплено клятвой, будет лучше, если твое утверждение будет скреплено клятвенным подтверждением, это будет вернее».
Хитрый попугай, лукавая птица, начал клясться: «Клянусь я хвостом голубя, поступью куропатки, смелостью сокола, щедростью петуха, танцами павлина, пением соловья, бодрствованием совы, одичалостью летучей мыши, белым одеянием лебедя, черной рясой ворона и величием невидимого Симурга, клянусь страданием влюбленных соловьев, сладостными трелями соловушек и чарующими сердце речами горлиц, что мои желания те же, что и у тебя, мои стремления слиты с твоими. Если же к этому делу примешается обратное или же будет допущена ложь, то пусть я разделю судьбу подложного мужа!..»
«А что это за история о подложном муже?» — спросила Худжасте.
«Говорят, — ответил попугай, — что в некоем городе жил богатый и именитый купец по имени Мансур, обладавший обширным богатством. Но несмотря на это, ему все время приходилось путешествовать, совершать по торговым делам опасные морские путешествия. И была у него жена, чрезвычайно красивая и изящная, самая нравственная женщина своего времени, самая набожная жена своей эпохи. Рабиа[90] училась у нее, как надо повиноваться Аллаху, Зубайда[91] приобретала у нее сведения, как должно поклоняться ему».
Поистине, нет для мужа большего счастья, чем праведная жена, нет для человека большего блага, чем смиренная супруга. Молим мы защиты у Аллаха от обратного!
«Рассказы о ее красоте и праведности ходили повсюду, слава совершенства и непорочности ее распространялась по городу. А в этом городе жил некий юноша — от праведности был он далек и предпочитал ей разврат и порок. Долетело до его слуха описание красоты и похвала желанности этой жены, и не успел он услыхать про нее, как желание сблизиться с этой праведницей овладело его помыслами, стремление соединиться с этой святой запало ему в сердце. Позвал он старую сводню, старуху-посредницу, послал ее к жене Мансура и поручил сказать ей: „О Лайла наших дней! О Ширин[92] нашей эпохи! Желтуха любви к тебе сделала желтыми глаза дней моих, трепетание страсти заставляет страдать грудь судьбы моей! Как я ни стараюсь подкопом терпения разрушить крепость нетерпения, проломать брешь в замке беспокойства тараном покоя, повергнуть стенобитной машиной бесстрастия вышку страсти и чарами и заклинаниями завладеть своим городом, все это не удается, ибо наместник разлуки, поставленный в замке груди моей царем любви, из зажигательной машины томленья льет пылающую нефть волнения, из колчана смятения пускает стрелы смущения. Не хочешь ли ты проломить брешь в стене праведности, прийти ко мне через ворота любви и страсти, лишенные света очи мои осветить своим появлением, лишенной радости груди моей подарить радость своим приходом?!“
Жена Мансура дала сводне такой ответ: „Матушка, что это за дурные речи ты говоришь? Что за дурным путем ты пошла? Какое отношение у головы, которой овладела любовь к Аллаху, к плотским расчетам? Что может быть общего у сердца, в котором мощно царит стремление к набожности, с сатанинскими нашептываниями?“»
«Что это за ложные представления овладели грудью того юноши? Что за пустая мечта запала в сердце этого молодого человека? Ни один мудрец не ходил из мечети в трущобный трактир, ни один разумный муж не таскался из обители в церковь. Поговорка гласит, что страсть — товарищ слепоты! Этот безумный юноша никогда не добьется слияния со мной, этот сумасшедший молодой человек никогда не увидит моих объятий. Кто может закинуть аркан на вышку небесного трона? Кто может приставить лестницу к крыше свода небес?»
