Жрецы вели календарь и оповещали о наступающих сроках праздников, называли лучшие сроки сева и уборки урожая. Хранили приметы и указывали на грядущие изменения погоды. Когда надо, то влияли на погоду заклинаниями: вызывал дождь или наоборот, добивались тепла и сухости.
Жрецы хранили знание племени, из которого вытекали этические понятия и нормы повседневных отношений. Обучали ему прошедших посвящение учеников.
Жрецы хранили все накопленное знание и практическое его применение.
Жрецы создавали ритуальные предметы, постройки, делали к праздникам все подготовительные работы, вели летопись.
На основе знания традиции, жрецы выносили и судебные решения арбитражного характера.
Жрецы толковали, что должно делать людям в каждом конкретном возрасте: Когда должно человеку учиться, когда вступать в брак, как управлять домашним хозяйством, как относиться к детям, женщинам, старикам.
На такое суждение, конечно, имели права старейшие жрецы и жрицы, которые собственно и были старейшинами рода-племени. Институт старшего племенного жречества неразрывен с институтом старейшин. Они и были носителями харизмы. Почитание на Руси стариков и старейших в роду прервалось лишь в тридцатые — пятидесятые годы двадцатого века. В это время утрачивается и харизма старшинства.
Все указанные функции в большей или меньшей степени выполняются жрецами в современных языческих общинах, хотя современные жрецы не имеют такого уровня знаний и авторитета, какой жрецы имели в древности.
3. Как жили жрецы? Помимо родовых жрецов, в которые с неизбежностью попадал каждый сохранивший ясный ум старик, были еще жрецы, которые по образу жизни, семейным возможностям и психологическому складу отделяли себя от жизни племени или общины. Со временем, они переходили в мир «чистой» жизни, приближенной к богам и удаленной от грязи бытия.
Отметим, что все летописные жрецы приходят в народ как бы ниоткуда. Но они должны были где-то есть, спать, обогреваться зимой, где-то совершенствоваться в своем деле. И жрец, занимаясь своим делом, едва ли мог выжить в одиночку. Кто-то должен был его кормить.
Это молчаливо предполагает, что помимо известных властям населенных пунктов, в древней Руси были еще и некие сакральные, тайные поселения жрецов. Очевидно, это был или уединенный в лесу дом — двор для одной семьи, ставшей вне закона по своей вере, или это были целые поселения с архаическим образом жизни. Так, в пятнадцати километрах южнее Смоленска известен ряд святилищ среди болот, на которых происходили обращения к богам еще в тринадцатом веке.
В первые века христианского нашествия на Русь, удаление капищ в лесную глушь кажется естественным и понятным. Но при этом мы ничего не знаем о «бегстве» жрецов в леса из городов и сел. Такого рода переселение было бы наверняка отмечено в "Повести временных лет" и в других поучениях.
На наш взгляд, никакого бегства жреческого сословия в леса и удаленные места не было, ибо главные хранители веры пребывали вне городов и до христианского насилия. Они понимались носителями нравственной, духовной и ритуальной чистоты. К ним обращались за мудрым советом и от них узнавали волю богов.
Понятие такой чистоты многогранно отражено в народной традиции. К нему восходит и обязательное мытье в бане перед священнодействием или мирским делом, будь то свадьба, похороны, предстоящая битва или любое торжество. К нему восходит чистота рубахи князя Святослава, ровно как и требование чистоты рубах воинов перед битвой, или чистоты одеяний, для молитвы.
Очевидным проявлением этого общего принципа является, например, нравственное и телесное очищение охотника перед охотой, пахаря, выходящего в первый день на поле, или жреца в храме Святовита.
Религиозную традицию чистоты восприняли и продолжили староверы. Их учителя и старцы, как и языческое жречество, жили в отдалении от общины, в состоянии чистоты телесной и нравственной. В силу этого учителя староверов не могли делать многих мирских дел. Поэтому они нуждались в обслуживании. Вместе с этим, они бесконечно высоко почитались, ибо их пребывание в чистоте увязывалось со служением богам, и рассматривалось как нравственный подвиг. Пребывающий в чистоте учитель имел довольно много свободного времени для раздумий и творчества, но не мог предаваться разврату и тунеядству, ибо община смотрела на него как на образец нравственности, и имела лишь моральную обязанность кормить его.
Через такого учителя старообрядцы имели связь с богами. Для решения же текущих общинных проблем имелись книжные люди, которые жили теми же общинными нуждами и довольствовались чистотой уровня общины.
