В риши люди попадали по призванию, а не по касте. Источником их заработка было составление и исполнение гимнов. Надо думать, что они нанимались, и их самих нанимали для этого дела. Все остальное время они были предоставлены сами себе и их, как говорится, боги берегли. Риши запросто могли быть ограблены и убиты. Ничего другого, кроме как обращаться к богам в поисках защиты им не оставалось. Их богом — защитником был Агни. Именно он нес их гимны богам, и от этого зависело их благосостояние. Риши видели божественную силу в своем слове: "Я должен найти скалу неба, разверзая ее гимнами", (мандала V, гимн 45, далее обозначаем как V, 45). Но, перед материальным миром риши часто оказывались в затруднительном положении, и им было о чем просить богов.
Вот примеры таких обращений. Нам более удобна первая, древнейшая мандала Ригведы, потому, что она наиболее откровенна, в ней просто и ясно выражены стремления людей и их просьбы, обращенные к богам. Мы не будем приводить весь гимн, хотя он красив, а приведем лишь нужные нам строки:
" Этого Агни усиливаем мы. Наполни нас богатствами, о самовластный, — ведь у тебя есть, Агни, дружба с богами. Смилуйся над нами: ты велик! Стой же прямо как бог Савитар (бог жизнедающего Солнца), чтобы помочь нам…. когда мы соревнуемся с жрецами — украшателями гимнов! Защити нас от узости знаменем. Спали всех атринов (т. е. упырей)! Поставь же нас прямо — для странствий и для жизни! Найди нам милость среди богов! Защити нас от обмана безбожника! Защити от вредящего или от желающего убить! Тот смертный, что слишком прыток по ночам, — да не овладеет нами этот враг!" (I,36).
Из этого очень хорошо видно, к чему сводятся заботы риши. Вот последние слова гимна: "Искрометные, яростные языки пламени Агни, Страшные — не подступиться! Сжигай всех ракшасоподобных (демоноподобных), колдовских, любого атрина!" Эти слова дают понять, что костры, которые зажигали риши для молитвы Агни, были огромны, а гимн читался при возрастающем пламени.
При всей кажущейся свободе риши, все они воспевали за ритуальные деяния фактически только двух богов: Индру и своего Агни. Место других богов в Ригведе оказывается незначительным. Если бы риши не имели давления со стороны некоего религиозного института, то имена их богов и их деяния скоро бы раздробились и размножились, как свойственно свободной природе человека. В этом вопросе ключевую роль должны были сыграть первые составители Ригведы.
Среди риши были не только певцы, но и вообще люди, которые не могли жить без творчества. Так известны странствующие ученые и мастера Рибху, которых за искусство один из богов сделал бессмертными, смотри гимны (I,110) и (I, 111).
Помимо риши, среди служителей культа оказываются еще и каста брахманов, (это те жрецы — украшатели гимнов, в которых риши находили соперников). По смыслу, это те же риши, только обогатившиеся и идущие в ногу со временем. Естественно думать, что риши издревле как были так и все века оставались энтузиастами, любителями своего дела. Брахманы же стали работать в организационном направлении, объединили себя в кастовый союз и потому стали восприниматься как профессионалы. Они то и хранили официальный культ. Их кормили вожди племен. Поскольку они были богаты, то могли позволить себе некоторый паразитизм. Чего только стоят первые слова гимна (I,80,) обращенного к Индре: "Вот так, в полном опьянении сомой, брахман создал песнь — подкрепление. О самый могучий громовержец, силой стер ты с земли змея…"
Действительно, на фоне традиционной витиеватости гимнов Ригведы, такие простые слова мог прокричать только упившийся сомой брахман. Быть последовательным далее он уже не мог. Логическая нить гимна на этом рвется. Далее она вновь и вновь возвращается к одному и тому же, но опять разрывается. Это характерно и для некоторых других гимнов. И это создает затруднения для логически мыслящих исследователей. Но нами было замечено, что если читать те же гимны будучи пьяным или в измененном состоянии сознания, то ряд кратко нарисованных картинок начинает оживать и становятся подобными веренице воспоминаний. Скорее всего гимны и создавались под действием "меда поэзии" — сомы.
Приведем еще несколько фрагментов из гимнов, где выясняются некоторые подробности культа. Как известно, риши или брахманы выжимали давильными камнями сок растения эфедры. На это шло много кустарника эфедры, который поломанный становился подобен соломе, а капель сока получалось немного. В гимнах о них так и говорят: капли. Судя по всему, эти капли помещали в мед или некий напиток на меду (сурья) и тогда напиток назывался сомой.
