Эта вечная смерть или индийское спасение человека достигается не приношением жертв и пением гимнов, а через духовное прозрение в тиши лесов. Но в тиши лесов можно прийти к идеям и совершенно противоположным. Вообще говоря, позитивная идея лесной жизни была сведена "на нет" тем, что рассматривалась в совокупности с антиведическим выводом: Было решено, что спасительное прозрение состоит в постижении Брахмана. И добро есть то, что помогает познать Брахмана, а зло — то, что мешает этому. Брахман же такая сущность, которая не убывает если совершает зло и не возрастает, если совершает добро. Тупиковая сущность, которой все едино.
Заметим, что и сама идея о том, что человеку непременно надо от чего-то спасаться так же принадлежит послеведическому периоду. По исторической хронологии этот период можно отнести ко времени эпохи древнего Рима. Вопрос о том, пришла ли идея спасения из Индии в семитский мир или наоборот, или в обоих случаях она возникла независимо, мы тут решать не будем. Важно только, что и в Индии и в семитском мире она связанна с отрицанием язычески естественного образа жизни и потому тяготеет к антисистеме.
Человек, постигающий ради своего спасения Брахмана, выглядит безвредным для общества. Его девизами являются положения: подавляйте себя, подавайте, дарите сострадание (Брихадараньяна упанишада, глава V, п. 2). Разумеется, уважать, подавать и дарить сострадание обязательно надо и самому брахману, т. е. постигающему Брахмана. Самостоятельное развитие религий Индии началось вот с такой «неоведической» почвы. Сегодня, когда некоторые идеологи привносят такие якобы завершения ведической мудрости на нашу землю, мы не можем не уяснить их сущность в самой простой основной форме.
Конфликт вед с поздними религиями Индии
1. Мы наметили суть конфликта вед с позднейшими индийскими верованиями, которые якобы произошли из вед. Мы так же рассмотрели связь вед и славянского язычества. Ключевым в этой связи оказывается признание Нравственного Закона, утвержденного богами Ригведы и продолжающего свое действие в нашей языческой вере.
Понимание единства и связи Ригведы с нашим язычеством становится яснее, если рассматривать его на фоне ведант и поздних религий Индии. Поскольку, влияние этих религий на наше общество велико, а знание о них носит очень расплывчатый характер, здесь кратко дается концептуальное представление о буддизме, тантризме, джайнизме и индуизме. А потом указывается на принципиальные различия между этими поздними индийскими религиями, ведами и славянским язычеством.
2. Поговорим о буддизме. Мы выяснили, что еще до Будды, в упанишадах, брахманы и аскеты пришли к выводу, что человек страдает. Что ему будет лучше, если путем постижения Брахмана он избавится от мирских устремлений и связанных с ними страданий, очистится, прекратит перевоплощения и сольется с Брахманом.
В нашем современном толковании, это означает, что человеку, посредством системы йогических упражнений, надо стремиться к нирване. Что же нового в эту картину внес буддизм, и в чем его суть?
По большому счету, ничего нового он не внес, а только систематизировал идеи упанишад. Буддизм чрезвычайно многоплановое явление. Поэтому у нас можно встретить русских людей, именующих себя буддистами, которые лишь ограничатся пересказом всего того, что было в религиозной жизни Индии еще до Будды. Венцом их знания будет утверждение, что Будда пришел не для того, чтобы дать счастье, а чтобы избавить людей от страданий. Якобы, это и открылась ему под смоковницей. Он понял — что есть зло.
Что в действительности открылось Будде — никто не знает, истина глубоко спрятана под наслоениями легенд. Скорее всего, Будда просто здраво объединил духовные практики своего времени. Известно, что первая проповедь Будды была направлена против аскетизма и умерщвления плоти, как самоцели. Может быть Будда, по нашим меркам, был вполне нравственным человеком? Может быть. Но все это нам тут не важно, нас интересует то, что теперь называется буддизмом. Аскеты, философию и жизнь которых отрицал буддизм, в позднем ведическом гимне поют о себе так: "Аскеты, подпоясанные ветром, одеваются в коричневые грязные одежды. Они следуют порыву ветра, когда боги вошли в них. "Возбужденные состоянием аскета, мы оседлали ветры. Только тела наши вы видите перед собою. " Он летит по воздуху, глядя на все формы. Аскет каждому богу добрый друг, готовый на благое деяние." (X, 136). Здесь напрямую говорится о ведической практике белого шаманизма. Иначе говоря, аскетизм — это не только бессмысленное умерщвление плоти.
На брахмана, похожего на этих аскетов, написан буддистский стишок: "Заросший словно черный як, в звериную завернут шкуру, идет брахман, но он дурак, а не святой и мудрый гуру. В его глаза ты загляни — там джунгли прячутся внутри." Буддизм не вел с брахманами честного диалога.
