Название новой книги Николая Семеновича Тихонова удивительно перекликается с подзаголовком его первого поэтического цикла: более чем полвека назад тогда еще совсем молодой поэт поставил перед своими стихами по-солдатски скромные и строгие слова — "Из походной тетради". И вот теперь читатель открывает книгу крупнейшего мастера нашей литературы — "Книгу пути". Объясняя в кратком предисловии смысл этого названия, автор связывает его с восточными традициями и темами Азии, —мы же не можем не связывать "Книгу пути" также и с личностью самого писателя, с его биографией, с его кипучей общественной деятельностью.Более полувека назад дух революции, грозовой ветер надвигавшихся перемен захватили юношеское воображение Николая Тихонова, и с тех далеких лет он как бы вобрал в себя величайшую истину жизни — служение народу и делу освободительной борьбы.С винтовкой в руках, рядовым бойцом Красной Армии, поэт защищал революционный Петроград от белогвардейских полчищ Юденича, а спустя двадцать с лишним лет, во время Великой Отечественной войны, в тяжелые дни блокады, он снова был среди защитников родного города. Его поэтический голос вдохновлял на борьбу не только героических земляков-ленинградцев, — прорываясь сквозь блокаду, он проникал в сердца всех советских людей, вселяя в них веру и волю к победе.В течение полувека книга за книгой ложились на стол читателю. Они были удивительны и каждый раз становились явлением в нашей литературе; они — как живая история, как свидетельство очевидца — рассказывали о трудных и замечательных годах рождения и становления нашего социалистического государства, раскрывали богатство духовного мира советского человека; они служили и продолжают служить великому делу на земле — строительству коммунизма. Николай Семенович Тихонов первым среди советских писателей был удостоен высокого звания Героя Социалистического Труда.Участник четырех войн, он известен ныне как неутомимый борец за мир на нашей планете. Огромный творческий и жизненный опыт, постоянное стремление к необычному и новому, к далеким странствиям, особая привязанность к романтическому Востоку — все это помогает писателю каждый раз по-своему, увлекательно и ярко раскрывать избранную им тему дружбы народов.В реалистические по своей сути произведения Николая Тихонова органично входят многие элементы приключенческого жанра, кажущейся фантастики, детектива. Но увлекательный сам по себе сюжет никогда не мешает писателю столь же органично ввести в него глубокие раздумья о человеческих и народных судьбах.Так, может показаться фантастической повесть "Серый Хануман", рассказывающая о событиях просто невероятных — о том, например, как вожак обезьяньего племени готовит якобы заговор против людей, против человечества. Но за кажущимися "чудесами" скрывается самая жестокая действительность. И не уход от этой действительности, а вторжение в нее и самое реалистическое ее изображение — именно такой принцип провозглашает и утверждает писатель своим произведением.При всей необычайности обстоятельств и характеров — все они взяты художником из жизни. И Пак Роно из рассказа "В беззаботном городе", и его необычный гость, убивающий красавицу Сентан, вся страшная трагедия этих людей, возможная лишь на бывшем колониальном Востоке,— жестокая правда жизни; и мудрый Сеяджи, рассказывающий о том, что он видел на своем веку за восемь десятков лет ("Сеяджи"), и сирийский поэт Нуайме ("Ночь Аль-Кадра"), и находчивый Фатих, во время землетрясения спасающий людей ("Зельзеля"), наконец, Катта-Улла из рассказа "Роза",— все это характеры правдивые, увиденные художником и показанные во всей их самобытности.Разоблачению растленной буржуазной морали, проникающей в новые, только-только получившие независимость государства Востока, посвящен рассказ "Шесть колонн". Символически звучит его финал. Проходимцу и дельцу от искусства Моссару предлагают взглянуть на древние мраморные гробы, стоящие в музее и ожидающие "своих хозяев". На одном из этих гробов Моссар с ужасом видит собственное изображение. Нет, не случайно выставлены эти пустые гробы в Бейрутском музее, и совсем не случайно древние мастера изобразили на них лица, напоминающие нынешних моссаров. Гробы эти в конце концов найдут своих хозяев — таков заключительный аккорд рассказа.Я уверен, что "Книга пути", сильная звучанием интернациональной темы, написанная с неповторимым мастерством, найдет дорогу к сердцу читателя.АНАТОЛИЙ АНАНЬЕВ
Эта книга по своей теме целиком принадлежит Востоку.
Больше десятилетия — с тысяча девятьсот сорок девятого по тысяча девятьсот шестьдесят второй — мне пришлось много странствовать с миссией доброй воли, борьбы за мир, по странам Юго-Восточной Азии, по странам Ближнего Востока.
Эту книгу можно было бы назвать цветной книгой, потому что в ней многоцветные краски джунглей, дорог и городов Индии и Бирмы, диких зимних ущелий Гиндукуша, легкие очертания берегов весеннего Средиземноморья в благоуханном Ливане, тяжелые тропические краски Цейлона и Индонезии.
Еще я чувствовал книгу, как часто принято на Востоке, как «книгу пути», потому что в ней проходят темы Азии, идущей в будущее, проходят люди азиатских стран, освободившихся от колониализма, начинающих свой самостоятельный путь.
В этой книге я хотел показать и европейцев — друзей освобожденных народов, и таких, которые не могут легко расстаться с былым величием колонизаторов. Под видом дружеской помощи матерые работорговцы не прочь были бы сохранить свою власть, остаться хозяевами старого материка. Азия, которую я видел, была непохожа на сегодняшнюю. Она дышала воздухом недавно свершившегося освобождения, жаждала прогресса, дружбы и сотрудничества со всеми миролюбивыми народами.
С тех пор многое изменилось в жизни народов Ближнего Востока и стран Юго-Восточной Азии. Изменился самый вид больших городов, характеры людей. Достижения современной мировой культуры проникли в быт, произошли известные социальные сдвиги, но вместе с тем разразились события, которые потрясли все великое пространство Азиатского материка.
Разразилась — и по сей день, нарастая, длится — варварская, кровавая война во Вьетнаме, развязанная американскими империали-стами-интервентами. На Ближнем Востоке продолжается напряженное состояние, вызванное агрессией израильских захватчиков против арабских стран. Трагедия Индонезии, погруженной в туман неизвестного будущего, вызывает большую тревогу. .
Всего этого нет в моей книге. Все, что я рассказываю, принадлежит предшествующему периоду. В основу книги положены действительные факты и события, имевшие место в жизни. Характеры действующих лиц часто имеют прообразами людей, существовавших на самом деле.
Должен сказать, что книгу эту я писал с чувством глубокого уважения и сердечных симпатий к народам Юго-Восточной Азии и Ближнего Востока.
Они не впервые сидели в прославленном «Моти-Махале». Ресторан, как всегда, был переполнен. Но Яков Бомпер рассеянно разглядывал посетителей, а Ив Шведенер с нетерпением ждал, когда Бомпер расскажет ему о своей поездке в Калькутту и в Бенарес, куда он его направил затем, чтобы тот повидал нечто необычное, что должно было поразить воображение европейца, никогда не покидавшего родную Европу.
Они были большими друзьями еще со времен студенчества, когда совсем юношами, в Цюрихском университете, нашли, что их стремления совпадают, а их взгляды на жизнь, полные дерзких дерзаний и поисков неведомого, требуют объединения молодых сил и крепкой дружбы.
Теперь им, каждому, было уже за тридцать, они стали журналистами, оба были заядлыми холостяками, говоря, что этого требует профессия. Шведенер на вопрос, почему он не женится, отвечал словами одного американца: «Я хотел бы иметь виллу в горах Явы и жить там с японской женой, китайским поваром и американской уборной, но так как это для меня недостижимо, я подожду лучших времен». Яков Бомпер отвечал проще: «Моих приятельниц пугает слово «жена». И я их понимаю. Они передовые женщины, и нечего их отбрасывать в средневековье».
Ив Шведенер, как журналист, в погоне за материалом часто исчезал и, появившись невесть откуда, привозил всякие сногсшибательные новости из какого-нибудь только что родившегося африканского государства или из дебрей Южной Америки вместе с высушенными до размеров кулака человеческими головами, которые он выдавал, правда, не очень настаивая, за головы высокопоставленных эсэсовцев, скрывавшихся в джунглях Амазонки.
Яков Бомпер не имел таких широких возможностей и поэтому тихо трудился в деловой, будничной Женеве, прибавляя к своему скромному газетному заработку гонорар за литературные радиокомпозиции, за легкие сценки для телевидения, очерки нравов, зарисовки. Он даже выпустил маленькую книжку рассказов, не нашедших широкого читателя. Но никто не знал, что этот честолюбивый, сосредоточенный молодой человек с фигурой спортсмена целые ночи проводит, заполняя маленькие, узкие листочки своим тяжелым, крепким почерком, и эта работа длится уже много месяцев.
