— Ты похож на разъяренную макаку, — качая головой, говорю я брату, уши которого становятся предательски красного цвета, — но, кроме потери самоконтроля, кончившейся ничем, всё сделал правильно. Быстро, точно, с гарантией.
Взгляд брата блеснул признательностью, которую я быстро смыл жесткой критикой. Да, Эна контролировала его тылы, но на руках у сестры была шокированная мать вместо хоть какого-то оружия. Приемлемо для этой ситуации? Да, но, если бы всё развивалось хоть немного иначе… Хотя, тут спекулировать можно было бы долго.
— Запись не такая уж и бесполезная, — на ходу, я нажимал кнопку телефона, посылая улику на свой компьютер и в файлохранилище, — Смотрите, у одного из них пистолет. Такао выбивает его, не заметив.
— В любом случае, это проблемы, сын, — твердо заметил отец, вынудив меня на него покоситься. Таким я Харуо Кирью еще не видел.
— Дай догадаюсь, вы хорошо тратили? — хмыкнул я.
— Есть немного… — пристыженно отвел взгляд мужчина.
— Значит, будем готовиться. Я на обратном пути вас покину, скажите ока-сан, что на ужине будет на одну персону больше.
Персона, к которой я заглянул после посещения собственного дома и отправки видео на адрес моих новых могущественных друзей, не очень-то хотела идти в дом семьи Кирью. Точнее, стеснялась, но после пары моих аргументов, дополненных историей приключений семьи в Буэнос-Айресе, мнение своё поменяла.
— Эээ… — отреагировала Ацуко Кирью на присутствие на своей кухне персонажа, о котором она только много слышала. Слухов.
— Хррр… — поддержала её надувшаяся и побагровевшая Эна.
— Хиро Конго, бывший оябун клана Сенко-гуми, — представил я смущенного, но держащегося независимо гостя, — Наш дед. Сын Горо Кирью.
Старик с достоинством поклонился. Сделать что-то еще с достоинством он банально не успел, потому что ему на шею с визгом кинулась Эна, вводя родителей и брата в состояние сильнейшего когнитивного диссонанса. Впрочем, ненадолго, потому что зрелище свободно общающейся с якудза половины семьи (то есть Маны и Асуми вдобавок к Эне) привело атмосферу в максимально удобоваримый вид. Вечер прошел замечательно.
— Зачем ты это сделал? — спросил дед, когда мы остались с ним на дороге, разделяющей наши дома, — Мы ни словом не обмолвились о проблемах! Да и говорить о них надо с тобой!
— Сам виноват, ояджи, — качнул головой я, — Пока ты признавал только меня, я твой выбор уважал. Но потом…
Старик смущенно закряхтел, ничего не ответив.
— Я приду завтра в гуми, обращусь за защитой, — помолчав, продолжил я, — Предложу Огаве миллион в день.
— Кхгм! — Конго определенно не ожидал услышать такую сумму, но, быстро справившись с собой, дед кивнул, — Это ты… правильно. Думаешь, всё будет жестко?
— Наоборот, мягко. Оружие брать не нужно. А вот телефоны и камеры, чтобы снимать, если что — да. Много. Пошлете самых быстрых?
— Пошлём, внук, пошлём. Иди уже, тебя девчонки ждут… хотя нет, стой. Вопрос задам. Ты Асуми… не обидишь?
— Нет. Это теперь и её дом.
— … даже так?
— Даже так.
На этом мы и расстались. На следующий день, еле отбившись от собственной семьи, узнавшей, что Акира и Горо Кирью стали телезвездами национального масштаба, я попытался поработать над одним из своих текущих проектов, связанных с «Кейсофтом», как мой дом, и без того полный на данный момент, оказался атакован чуть ли не десятком девушек во главе с Мией Ханнодзи и прикрытием в виде радующегося чужому горю Рио.
— Мы несколько месяцев провели, прячась как крысы! — выдала вставшая передо мной на носочки айдол, одетая настолько легко, что это было совсем на грани приличия, — Отвези нас на море! Хотя бы на три дня!
— Рио? — развернулся я к тому, кто должен был отвечать за развлечения и прочую бесполезную ересь, нужную для функционирования айдолов.
— На улице, во второй машине, сценарист, два оператора, и парни этих милых дам, — криво усмехнулся Коджима, отводя меня в сторону, — Кое-кто намекнул мне, что твоей семье нужно как можно быстрее «засветиться» на больших экранах. Это может остудить множество горячих голов в Бразилии. Так что… собирайтесь. Прямо сейчас.
Мысль прослеживалась чересчур легко, так что я, тут же отвернувшись от «грязного блондина», надвинулся на родителей, с раскрытыми ртами наблюдающих оживленный разговор между слабоодетой звездой национальной величины и еще менее одетой хафу, выскочившей из студии. Туда, в святая святых еще неоформившейся группы, уже набилась куча девчонок.
— Ока-сан, ото-сан… мы едем на море. Прямо сейчас.
— Х… хай? — обалдело откликнулась мать. Впрочем, для неё было поздно. Вездесущая Эна, как раз трясущая своего потерявшего связь с реальностью брата, уже услышала эти судьбоносные слова. А когда Эна Кирью слышит, что у неё есть перспектива покрасоваться в купальнике рядом со звездами — судьба всех, затронутых в этом мероприятии, предрешена. Включая Хидэо Мидзутани, находящегося в предобморочном состоянии. Впрочем, тому некуда было деваться.
